Чтение онлайн

Тук-тук-тук. Так стучат обычно с недобрыми намерениями.

– Мэрв, полезай в подвал.

– Но мама!

– Полезай я сказала!

Мэрвита отодвинула дощечку. Под ней паук сплёл паутину. Она подумала, что если небрежно уберёт её, то лишит бедолагу своего обеда, поэтому Мэрвита протиснулась в небольшую щель, не задевая липкую ловушку для насекомых. Закрыв за собой импровизированный вход в обитель монстров, что жили под полом (впрочем, как оказалось, никаких монстров там не было), девочка затаилась.

– Кто там?

– Я пришел поговорить с вами о вашей дочке, - слегка дрожащий голос принадлежал старику.

Мать Мэрвиты приоткрыла дверь. На пороге стоял старик и сильно сутулился. Его седая борода своим кончиком едва касалась земли.

– Что там?

– Вы не впустите старика? Нехорошо разговоры разговаривать на пороге, здесь духи могут услышать и разгневаться.

Ей не хотелось злить духов. Мамаша нехотя впустила его в дом, нервно оглядев улицу. Никого больше не было. Только силуэты изувеченных временем деревьев и лай собак где-то вдали. Она заперла дверь на два засова. Второй появился после одного неприятного случая, когда к ним пытались вломиться озлобленные соседи.

Старик без приглашения уселся на стул и погрузился в свои мысли, смотря на прыгающий огонь в камине. Сложно сказать, что он думал в тот момент, но кажется он обдумывал теорию о пьяном огне. 'Может ли огонь напиться?' - наверное, думал он.

– Что вы хотели?
– женщина подошла к домашней утвари, поближе к ножам.

Старик внезапно для самого себя вышел из медитативного состояния и теперь смотрел на деревянные тарелки.

– Ваша дочь не ведьма, - начал он, - но люди считают иначе. Здесь ей больше не будет жития.

– Всё как-нибудь само наладится.

Старик медленно перевёл взгляд на мамашу:

– Рано или слишком рано, поздно или слишком поздно, но её злобно убьют злые люди.

Мэрвита слышала весь разговор, её руки тряслись от страха. Паук, что сплёл паутину, сидел в своём укрытии и смотрел на девочку многочисленными глазками. Его лапки тоже тряслись от страха.

– Стража позаботится о нас, - настаивала на своём мамаша.

– Стража заботится о людях вокруг. Люди вокруг хотят убить девочку. Стража, заботясь о людях вокруг, заботливо и убьёт её, - протянул старик.
– Но у меня есть решение решений: я могу её забрать к себе. Мой дом находится в далёких далях. Там, где заканчивается свет звезды и начинается свет спутника. Там, куда не заглядывают обычные люди. Её я буду обучать.

Мать насторожилась и положила руку на стол. Еще ближе к ножам. Старик не унимался:

– Я обучу её храбрости. Сталь станет её верным спутником. А потом, когда настанет момент, она исполнит свой долг.

– Она просто девочка, которая попала в дурную компанию. Её место в школе, она получит образование и станет швеёй как я, и как её бабушка, - заявила мамаша, уверенная в своих словах настолько, насколько не уверена сама вселенная в существовании этой мамаши.

– Ну а ты что думаешь?
– старик спросил Мэрвиту.
– Можешь не прятаться под полом, я всё равно вижу твой свет.

Дощечка на полу отодвинулась и из тьмы вынырнула девочка. Руки её всё также тряслись, но чувство страха испарилось. Казалось, будто бы всё происходящее происходило во сне.

– Я никуда не уйду из дома, - заявила она.

Старик расхохотался:

– Слышите звенящий звон? Это стража идёт заботиться о вас.

За окном и вправду слышался едва уловимый лязг бьющихся друг об дружку железок. Такой звук характерен для многих вещей: начало войны, шествие смерти по миру, и, конечно же, отряд стражников, марширующий исполнять долг перед своими хозяевами. Не самые плохие люди, но то, что они были людьми - этого достаточно, чтобы маленькая девочка испугалась за свою крохотную жизнь. А жить ей хотелось.

Старик встал и протянул свою костлявую руку Мэрвите:

– С собой никаких вещей брать не стоит.

И, несмотря на протесты матери, несмотря на то, что девочка не хотела уходить отсюда в неизвестность, старик схватил её за руку и потащил из дома. Девочка сильно испугалась, ноги стали ватными и её организм решил просто уснуть.

Старик, только ступив за порог, исчез вместе с девочкой во тьме. Будто бы сама ночь поглотила их.

4

Корабль 'Ветреный' разрезал суть существования, когда нёсся на всех парусах в далёкую неизвестность. На корабле что-то шло не так. Джохано чувствовал это с самого первого дня похода. Всё вроде также: пустые бочки стояли на тех же местах, что и раньше; матросы перетаскивали ящики из одного угла в другой, создавая иллюзию закипающей от перенапряжения работы; юнги драили чистую палубу. Но что-то не давало покоя капитану.

Шли дни.

Вилхельмо, конечно, уже обо всём знал, но шутки ради решил не докладывать капитану. Сагалианин обладал специфическим чувством юмора, понятным только ему и паре матросов.

Однажды вечером, когда мир предложил всем полюбоваться его красноватыми оттенками, Джохано пулей вылетел из своей каюты с взъерошенными волосами:

– ВСЕХ. БЫСТРО. СВИСТАТЬ. СЮДА. ЖИВО!

– Есть, капитан!

Буквально через секунду вся команда построилась в рядок на верхней палубе. Здесь стояли совершенно разные люди. Кто-то смуглый, у кого-то нос с горбинкой, кто-то красавец, коих свет не видывал, а кто-то просто отвратительный урод.

На последнем Джохано и остановился. Он посмотрел на низкого и толстого человечка, чью внешность словно вырезали из журнала 'Самые смешные и некрасивые люди столетия'.

– Ты вообще кто?
– спросил капитан.

– Я Огги, товарищ капитан!
– ответил Огги.

– Я не припомню, чтобы в моей команде был какой-то Огги!
– прокричал Джохано, перебирая в своей голове различные образы, связанные с пытками засланных шпионов на корабли Его Величества. Его Величества Джохано.