Чтение онлайн

– Сам постоянно обманываешь.

– Я не обманываю. Я смешиваю желания людей с собственным видением их желаний. Перемешиваю и раздаю. Помогаю прозреть. Это не обман. Это лекарство. Я вроде доктора, помогаю людям скрасить хилую действительность и выжить в трудных ситуациях. Некоторым помогает, они после раскрашивания собственной жизни в другие цвета, становятся другими людьми и начинают сами с собой дружить, а иногда и со мной. И я, и они счастливы, что мы друг у друга есть. У нас с тобой не получилось!

– А слова, которые ты мне говорил?

– Слова, они и есть слова. Такие слова может произнести любой человек. Но важно от кого они идут и кому адресованы. Биополе! Невидимые волны добра и счастья. Я говорил о них Алине. Она меня поняла, а ты нет. Эта девушка тоже может меня понять и произнести эти слова, когда узнает поближе. Я почему-то в этом уверен. Она красивая, с отличной фигурой, как и ты. Возможно умная. Забыла моё хобби?

– Я не хочу твоей смерти, - сказала Карина.
– Мне, кажется, ты очень интересный человек. Нам необходимо познакомиться поближе.

– За этим дело не станет. Поздравляю! Ещё одна жертва настоящего парня с другой планеты.

– Не слушай её, - сказал Шпарин, морща нос и щурясь на солнце.
– Она всем всё время врёт. Не знаю, как её на работе держат, обманывает непосредственное начальство. Спит со всеми подряд. Растлила меня до неузнаваемости. Насиловала целую неделю.

– Ой, как интересно!
– заволновалась Карина.
– Расскажешь?

– Негодяй! Надо разобраться, кто кого насиловал!

Марина махнула рукой. Длинные ногти остановились в сантиметре от лица Шпарина.

– Перегнул палку, - сказал Шпарин, держа девушку за запястье.
– Насиловали друг друга по очереди, по обоюдному согласию.

– А мне всё равно. Я очень толерантна.

Шпарин поперхнулся.

– Повтори, пожалуйста. Ты хотела сказать: темпераментна?

– Это само собой. Толерантна к прошлым связям.

– Правильная жизненная позиция. В вашем мире иначе нельзя. Вы тут все закоренелые сексуальные рецидивисты.

– А ты?
– спросила Марина.

– И я стал. Не хочется выглядеть белой вороной. Общество может неправильно понять. Нельзя выделяться и кичится моральными устоями.

– Моральных устоев за неделю я не рассмотрела, орел ты наш или сокол. Одни аморальные.

– Пойду, отолью, мне от услышанного дурно, - сказал Стасик и скрылся за валуном.

– Мы подружимся, - сказал Шпарин Карине.
– Начнем дружить, когда прилетим в Губернаторск. Предварительно сообщаю: я без ума от умных женщин и не люблю лгуний. Побеседуем на философские и другие актуальные темы, затрагивающие отношения полов, и я расскажу тебе подробнее о своем хобби.

– Очень надеюсь. Я умная. Я твоё хобби очень понимаю.

– Он тебя тоже бросит, умная ты или дура. Появятся новая милая мордашка и длинные ноги, и сразу бросит. Тебя ждет печальная судьба, как нас.

– Кого нас?
– спросил Шпарин.

– Алину и меня.

– Алину я не бросал. Мы расстались из-за сложной обстановки на улицах, - оспорил обвинение Шпарин и, услышав шум, вскочил на ноги.
– Под давлением обстоятельств... Что там происходит?

– Отпустите меня!
– закричал Стасик за камнем.

Шпарин обежал валун. Два волосатых существа сидели на мальчишке и вязали ему руки.

– Отпустите меня, дяденьки обезьяны, больно!
– кричал Стасик.
– Дядя-я... Миша-а!..

С камня прыгнула тень, удар по голове и Шпарин очнулся лежащим на траве, со связанными впереди руками. В тени камня сидели связанные девушки и валялся помятый Стасик.

– Мы в стране обезьян?

– Это не обезьяны.

– Они на них похожи. Марина, куда ты нас завезла?

– Каюсь. Блуданула.

– Дать бы тебе по заднице!

– Ошлёпался, Мишутка.

Три "обезьяны", одетые в кожаные шорты, копались в вываленном на траву содержимом сумочки Карины. С ремней на кожаных шортах свисали тесаки в ножнах. Винтовка, отобранная у Стасика, лежала рядом с автоматом и брезентовыми ранцами. На двух "обезьянах" красовались зеленые шапочки девушек.

– Какой подарок! Два мужика, две девки. А вы говорили: не надо возвращаться. Разводите костер, - сказала самая крупная "обезьяна", рассматривая себя в зеркальце из сумочки.
– Пора обедать. Сначала зажарим молодого, пока совсем не усох и не подох от страха. Второго оставим на завтрак. С девками развлечемся после обеда. Мулгак? Палгак?
– спросила "обезьяна".
– Вам какая нравится?

– Обе, - ответила одна из "обезьян", примеряя Шпаринские рубашку и штаны.
– Они похожи. Но всегда выбираешь ты. Велики!
– огорчилась "обезьяна".
– А вот так не велики.

"Обезьяна" отхватила тесаком у рубашки рукава и укоротила длину штанов.

– На кого я похож?
– спросила "обезьяна", облачаясь в изувеченную одежду.

– На макаку из цирка, - сказал Шпарин.
– Только побольше и язык человеческий знаешь.

– И мне обе, - третья "обезьяна" примерила серый ватник, вытащила из кармана наручники, повертела и бросила на траву.

– Откуда наручники?
– спросила Марина.
– Я же их спрятала.

– А я их нашел.

– Начнем с той, у которой задница крепче, другую оставим на вечер, но можно развлечься и с молодым цыплёнком, - рассматривая претендентов на "развлечения", сказала большая "обезьяна".
– Ладно, готовьте "цыплёнка" и поливайте почаще водой, чтобы не подгорел.

– Потрошить?

– Не стоит, печенка в собственном соку вкуснее.

Стасик перевернулся на живот. Его вырвало.

– Зря ты сегодня лосятину лопал, - сказал Шпарин.
– Не впрок пошла.

– Дядь Миш, я не хочу, чтобы меня ели.

– Думаешь, я хочу? И девушки не хотят, чтобы с ними развлекались вонючие обезьяны.

– Мы не обезьяны. Мы гуманоиды.

– Йети, мать вашу волосатую!
– сказал Шпарин.

– Матерится. За это съедим тебя первым.

Главная "обезьяна" пошарила в ранце и извлекла футляр с биноклем.

– Жри, - сказал Шпарин.
– Смотри, не подавись. Но нас есть нельзя. Мы одной крови, но ты об этом не знаешь. Ты не читал Киплинга. И настоящие гуманоиды друг друга не едят.

– Не читал. Я неграмотный. И мы совсем другие гуманоиды, а совсем другие гуманоиды едят других гуманоидов.

– Откуда только таких слов нахватался?

– От таких, как ты. Долгие беседы перед обедами и ужинами. Но с тобой я беседовать не собираюсь.

– А кого-нибудь другого съесть нельзя?
– спросил Стасик.
– Вон собака бежит.