Чтение онлайн

На плечо Кобе де Лина приземлился попугай:

– 

Добррро пожжаловать на Деффлоррлатор, пизздюк, Я Моррро, оххуенный, – заявил он, глядя на Роберта единственным глазом.

– 

Не охуенный, а охуевший, и да, матрос, на ближайший год этот красавец станет тебе домом, – произнес де Лина с гордостью.

Палуба сияла чистотой так же, как и весь остальной корабль. Видно было, что судно это единственная и вечная любовь капитана. Де Лина многое мог стерпеть и простить, но корабль был для него святым. Попугай отлетел, сбросил в воду пару мин и вернулся.

– 

Как вы научили птицу контролировать дефекацию, они же не могут? – удивился Роберт.

– 

Если тебе пару раз засунут твое дерьмо обратно в задницу, а затем твоей тушкой отполируют палубу до былого блеска, даже птица научится,– заметила Кляйн.

Капитан собрался направить Роберта матросом под команду старого лейтенанта по кличке Вялый Удав, но старпом заявила, что ей прямо сейчас, непременно и обязательно, понадобился личный помощник. Спорить с ней Кобе не решился. Во-первых, он хорошо знал Аделаиду, во-вторых уважал ее мнение.

Удав был опытным моряком невысоким и сухоньким, возраст его перевалил за шестой десяток, но в простой житейской мудрости и наведении дисциплины ему не было равных. Раньше он был просто Удав, а вялым его стали называть, за глаза естественно, после свидания с мисс Кляйн. Он продержался всего четыре часа.

– 

Этё не женьщина, однако, люто демон ненасытный, – оправдывался Удав.

Когда он узнал, что остался без матроса он приуныл:

– 

Однако, плёхо, капитана. Людей мало савсема. Нужна ещё матроса.

– 

Что ты с ними делаешь, старый черт?

– 

Слябаки однака, нытики. Пиздюли получати и домой, к сиси. Морской вольк так не стать. Морской педик, однако, стать.

– 

Хрен с тобой, найдем тебе крепких матросов.

Так Роберт стал помощником старпома. Свое место в командной вертикали он не особо понял, но ловил на себе уважительные взгляды членов экипажа.

– 

Пренебречь, вальсируем, – решил он.

Тем же вечером, Кобе де Лина, Аделаида и Роберт ужинали в портовой таверне и Роберт вливался в компанию. Когда влилось уже изрядно,но хотелось ещё, капитан произнес:

– 

Роберт! Ты славный малый. Послушай мой совет. Будь верным, честным и благородным, не бойся записываться к зубному врачу и ругаться с бухгалтерией. А главное, найди себе достойного наставника и попытайся превзойти его.

– 

А кто был вашим наставником, господин?

– 

Товарищ. Когда я был совсем салагой, мне повезло быть рядом с Легендой.

Де Лина сделал пару глотков вина и продолжил. Никто не знал ни ее настоящего имени, ни откуда она появилась. Просто однажды, один за одним начали пропадать торговые и военные суда, и пошел слух о новом пиратском капитане. Леди Фортуна, так ее прозвали. Она легко находила самые богатые корабли, и брала их на абордаж. Она не любила отнимать чужие жизни, лишь чужое богатство и погибших всегда было мало. Я был рабом на имперской галере Мелкоботании, сидел прикованный к веслам день и ночь. Галера перевозила драгоценные камни, спрятанные в мешки с удобрениями, из колонии в метрополию. Никто не знал, что наш груз так ценен. Даже мы, рабы, упаковывавшие камни в мешки, и, тайком, в наши самые укромные места, в надежде, что эти камни помогут нам на свободе, тоже. Мало кому удавалось вырваться на свободу, но мы не теряли надежды и однажды, в предрассветном тумане, прямо по курсу показался огромный галеон. Никто ничего не успел сделать, а он уже зашёл нам с правого борта и я прочитал название, уже гремящее в этих краях: "Развратница". Всё триста пушек правого борта "Развратницы" расцвели огненными цветками и выплюнули в нас… нет, не ядра. Белый, как снег порошок окутал галеру. Затем они зашли с левого борта, и все повторилось. И опять никто ничего не успел сделать. Последовала атака с тыла, в небе кружили драконы, обещая всех выебать, на каждом сидел голый карлик и дудел в трубу. Может, конечно, это разыгралась моя фантазия, но это последнее, что я помнил перед тем, как потерять сознание. Очень забористый был порошок.

Очнувшись, я увидел самую прекрасную женщину в мире. Хоть ее образ навсегда отложился в моей память, но описать ее невозможно. Леди Фортуна отпустила всех рабов, предоставив им возможность примкнуть к ее команде, и повесила всех работорговцев.

– 

Но Вы сказали, что она не любила отнимать чужие жизни, – заметил Роберт.

– 

Работорговцев она не любила еще больше, не перебивай.

Она забрала всё ценное, что было на галере. А я стал юнгой на "Развратнице". Моим первым начальником стал Иван Куй, опытный боцман, который меня научил всему, что я знаю. Он учил меня запивать грог ромом, храбрости принять вызов на дуэль, и умению ее выиграть. Или храбрости сбежать от дуэли, если такова необходимость. Даже в самых сложных ситуациях он не паниковал, и своим примером воодушевлял других. Он пал смертью храбрых, когда в очередном походе мы попали в засаду к диким гомосекам с острова Гейос. И когда сотни копий пробивали его прямо у нас на глазах, он вытащил из-за пазухи РГД-5, крикнул мне :"Кобе, помни, всегда держи голову в холоде, а член в бабе!" и подорвал себя, вместе с гомосеками. Благодаря его подвигу, мы спаслись.

– 

А что стало с Леди Фортуной, почему вы расстались?, – не унимался Роберт.

– 

"Развратница" попала в сильнейший шторм и меня смыло за борт. Мне посчастливилось добраться до земли на плоту, но ни Фортуну, ни ее корабля больше никто не видел.

– 

А плот откуда?

– 

Меня смыло вместе с плотом, провизией и водой на неделю, саблей и резиновой куклой Глорией.

– 

Вы не упоминали про Глорию, – заинтересовалась старпом.

– 

Это личное, – капитан задумался, – уверен, Фортуна жива, так как моря безграничны, а судьба изворотлива, как русалка на члене.

Роберта отправили спать, с наказом утром быть на корабле и готовится к выходу в море. Капитан же, взяв бочонок эля одной рукой приобняв официантку другой, и отправился в свой номер.

Глава 2. Кровь и песок.

Корабль порхал по волнам подобно птице. Носовая фигура буквально пронзала пространство и время. В небе светило яркое солнце, вокруг "Дефлоратора" резвились веселые дельфины. Одного провинившегося матроса специально швырнули к дельфинам, чтобы им было веселее. Дельфины очень любят играть с людьми. Через некоторое время они вернули матроса на палубу, и выглядел он несколько заебано.

Тем временем, на корабле разгорелся нешуточный спор. Стоит ли разбавлять ром чаем один к одному, или один к полутора, вопрос пусть и крайне философский, но серьезно влияющий на практическую плоскость бытия. Валера Куй – сын героически погибшего боцмана, человек широкой души и пудовых кулаков, по совместительству зампотех, настаивал, что нельзя пренебрегать вкусовыми и техническими характеристиками грога. Ему оппонировал судовой кок и зампотыл в одном лице Елисей Банько, белобрысый и пухлый, настаивающий, что экономика должна быть экономной. К слову, кок настаивал постоянно: на грибах, ягодах, на порохе, портянках зампотеха, особенным успехом пользовалась настойка на духах мисс Кляйн. Спор перешёл на личности и грозил перейти в рукопашную. Причем личная победа богатыря Куя, означала бы коллективное поражение всей команды, ибо переехавший в лазарет повар готовить не сможет, а кушать хочется всем. Спор загасили в зародыше методом интенсивной дегустации растворов рома. Сошлись в одном: в идеале ром не разбавлять. Итогом стало коллективное обращение трудящихся "Дефлоратора" капитану, с предложением вообще не брать обычную воду, а взять вместо нее ром, который не портится, укрепляет иммунитет и сплачивает команду. Де Лина заявил, что каждое подобное обращение будет разобрано, с надеждой найти в нем рациональное зерно, и безжалостно отклонено.

Роберт освоился на корабле довольно быстро. Моряки, поначалу смотревшие на него с презрением, как на любимчика начальства, увидев, что каждое утро, день за днём, он выходит из каюты мисс Кляйн на своих двоих, без дрожи в коленях и одышки, зауважали его. Теперь Роберу крепко пожимали руку и даже смотрели с восхищением. По мнению моряков, не только выжить, но и отдохнуть в компании мисс Кляйн мог только настоящий суровый мужик. Этого Роберт не понимал, в конце концов он просто занимался любимым делом, да ещё с красивой, хоть и весьма деспотичной женщиной.