Чтение онлайн

Папа Корзинкиной пожал плечами и стал читать расписку:

— Это что? — сказал папа Корзинкиной и отер со лба выступивший пот, — шутка?

— Пошел я, — Петрович встал из-за стола и надел фуражку, — а уж вы тут сами разбирайтесь, шутка это или нет.

— Ну, хорошо, — сказал папа Корзинкиной, — иди домой, отдохни, приди в себя, а я займусь мумией. Куда она побежала?

— Не знаю, — сказал Петрович и взял у папы шкуру леопарда, — сами ее ищите. Я шкуру на место положу и домой. И буду дома, пока вы мумию свою не изловите.

— Я тебе позвоню, — сказал папа, — ты не волнуйся.

— Лучше вы себя берегите, — сказал Петрович.

Папа Корзинкиной выскочил из музея, снова взял такси и помчался домой. Таксист подвез его прямо к подъезду.

— Погодите, это же не мой подъезд. И даже не мой дом, — сказал папа Корзинкиной.

— Как это не ваш? — возразил таксист, — я все улицы наизусть знаю.

— Мой дом серого цвета, с облупленными балконами и стертыми ступенями. А это дворец.

— Да, действительно, дворец, — сказал таксист, — еще вчера его не было. Сейчас строят быстро. Были бы деньги.

— А где мой дом? — спросил папа Корзинкиной, выскакивая из машины.

— Вначале заплатите, — сказал таксист, — я привез вас по адресу, а остальное не мое дело.

— Вот, держите, — папа Корзинкиной протянул таксисту деньги.

— А на чай? — спросил таксист, пересчитав деньги.

— Никакого чая, — сказал папа Корзинкиной, — я ученый, а не банкир.

— Ага, не банкир, — хмыкнул таксист, — живет во дворце и денег нет, так я и поверил.

— Да это не мой дом, — закричал папа Корзинкиной, но таксист дал по газам и уехал.

Папа Корзинкиной стоял перед дворцом и, разинув рот, рассматривал золотую крышу с башенками, витражные окна, серебряные скульптуры на стенах, черные жемчужные двери, перед которыми был разостлан красный плюшевый ковер с изящным гербом и вензелем «К»

— Вам сюда, — услышал папа Корзинкиной вежливый голос. Он оглянулся и увидел лакея в золоченой ливрее.

— Вы кто? — спросил папа Корзинкиной.

— Придворный лакей, — ответил человек в ливрее.

— Придворный лакей? — переспросил папа Корзинкиной и пощупал свой лоб, — я, наверное, простуду от Петровича подхватил. Голова кружится.

— Хотите, я вызову придворного лекаря? — спросил лакей.

— Придворного лекаря? — покачнулся папа Корзинкиной, — а чей это дворец?

— Это дворец принцессы Корзинкиной, — сказал лакей, — а вы папа принцессы.

— Понятно, — медленно сказал папа Корзинкиной, — а вы маму принцессы тут не видели?

— Нет, — с достоинством сказал лакей, — мамы принцессы еще не было. Во дворце только ваша дочь, принцесса Корзинкина. Прошу вас во дворец.

— Папа, — закричала с малахитового балкона Корзинкина, — это я, ты не волнуйся, со мной все в порядке. Мы с Дрын-Дыром в принцессу играем.

— А, играете? — с облегчением сказал папа Корзинкиной, — ну тогда другое дело. Играйте, конечно. Какое платье на тебе красивое, настоящая принцесса.

— Это Дрын-Дыр придумал, — Корзинкина несколько раз повернулась кругом, — тебе нравится?

— Очень, — сказал папа, — скажи, а мумии во дворце нет?

— Нет, — сказала Корзинкина, — мумия живет у Светланы Петровны.

— Может, хотите чашечку чая? — спросил лакей, почтительно склонив голову, — с шоколадными круасанами. Свежие — пресвежие, только-только из Парижа.

— Нет, я на работе пообедаю, — сказал папа и посмотрел на Корзинкину, — только к вечеру верните все обратно, ладно? Ну, чтобы наш дом на месте стоял.

— Ты не хочешь жить во дворце? — огорчилась Корзинкина.

— Нет, просто я люблю рухлядь, — сказал папа Корзинкиной, — ты же знаешь, принцесса.

— Хорошо, папа, — кивнула Корзинкина, — я скажу Дрын-Дыру.

— Вот-вот, скажи, — сказал папа Корзинкиной и пошел в сторону метро.

— Ну, — важно спросил Дрын-Дыр, когда Корзинкина вернулась в гостиную, украшенную мраморными статуэтками, фонтанчиками и свечами в алмазных канделябрах, — ты довольна?

— Папа даже не зашел во дворец, — грустно сказала Корзинкина и погладила обезьянку, которая тут же ловко запрыгнула на плечо принцессы.

— Старики не любят роскошь, — сказал Дрын-Дыр, — они привыкли жить скромно. Зато все твои одноклассники просто сдохнут от зависти.

— Я не люблю зависть, — сказала Корзинкина, — и не хочу, чтобы они видели этот дворец.

Обезьянка ласково перебирала длинные золотистые волосы Корзинкиной, выискивая в них крохотные бриллиантики.

— Ну, вот, — проворчал Дрын-Дыр, — стараешься, стараешься и никакой благодарности. Слушай, а давай я куплю тебе самолет? В школу будешь летать?

— Не хочу самолет, — сказала Корзинкина, — и вообще, Дрын-Дыр, ничего не надо.

— То есть, как это не надо? — нахмурился Дрын-Дыр, — ты же принцесса.

— Я сказала, ничего не надо, — Корзинкина отвернулась к окну, — верни все обратно.

— А денег, между прочим, у этого папы Захарова не так уж и много было, — Дрын-Дыр мельком посмотрел в компьютер, — почти все потратили. Ну, если от самолета отказаться, то можно купить остров в Карибском море. Будешь там купаться. И даже на ролики останется.

— Купи себе чего-нибудь, — сказала Корзинкина, — или просто насыпь все оставшиеся деньги в свою копилку и будь счастлив.

— Ну, столько в копилку не влезет, — сказал Дрын-Дыр, — и потом я люблю мелочь, чтобы гремела. Я же для тебя старался, принцесса.

— А зачем мне это? — заплакала Корзинкина, — зачем?

— По Принцу своему сохнешь? — спросил Дрын-Дыр, — я сразу догадался.

— Ну, сохну, сохну, — сквозь слезы прошептала Корзинкина, — а ему все равно, потому что никакая не принцесса.

Обезьянка притихла и спустилась с плеча Корзинкиной на ковер.

— Жаль, конечно, — сказал Дрын-Дыр, обводя дворец взглядом, — такое богатство какому-то проходимцу отдавать.