Чтение онлайн

— Скелет ловит маньяка! Мне трудно представить сюжет глупее, — рассмеялась Красная Беретка. – Нет, идея, конечно, интересная, но как? Он потому и маньяк, что его никто поймать не может.

— Я не думаю, что это просто какой-то псих, что это просто маньяк. Более того, я думаю, что этот маньяк послужит вам ключом. Через него будет открыто что-то интересное. И через то же самое интересное, что в нем есть, он может быть пойман.

— Ключом? Интересное? Да его сначала поймать надо. Скелет, иногда ты меня пугаешь. Может ты расскажешь, что ты задумал? Нет, ты наверно что-то знаешь? Скелеты ведь не выпадают из шкафов просто так – кто говорил? – Беретка обернулась и посмотрела на Скелета как могла пристально.

— Я не скрываю. Я задумал поймать маньяка. Нет, вы задумали поймать маньяка. Нет… Зачем… не знаю. Но думаю, он определенно связан с бабушкой. Он – один из ключей.

— Маньяк связан с бабушкой, которой не было. И он один из ключей – к чему именно?

— Я не могу точно сказать. Но я могу подозревать. Может быть, к вам.

— Ключи ко мне? Как можно представить ключи ко мне?

— Ключ может быть железным, а может быть просто дырой в стене.

— Но ключи ко мне… я должна найти ключи к себе самой и ими воспользоваться – я правильно поняла? Что во мне можно найти?

— Когда у вас будут все ключи, я думаю, вы мне расскажете, что найдете.

— Ладно. И что нам для этого понадобится? – Беретка выразила удивленное равнодушие.

— Для начала расскажите, что знаете вы.

Беретка слегка задумалась, еще раз удивилась и начала:

— Что мне известно… кроме того, что говорил Полицейский. Это было весной. Мне известно место преступления. Мне известно, что после преступления сюда приехало несколько человек из Управления, и они показали мне фотографии убитого. Я его не знала, что я им и сказала. Но я помню, что персонаж с фотографии вызвал у меня какое-то чувство неприязни. Я знаю, что убитого нашел Фермер – над телом собрались вороны. Потом прибыл какой-то замаскированный спецотряд, они попарно, без формы, ездили кругом на велосипедах и сидели на чердаке у Фермера.

— Пока это все? – спросил Скелет.

— А что может быть еще?

— Ведь убитый шел куда-то. Полицейский про это говорил?

— Нет, не говорил.

— А куда он мог идти? Через поле… Из той точки можно было направляться или к вам, или к Фермеру.

— Почему? Дальше ведь лес? Можно и туда.

— А что делать в лесу? Там весной делать нечего.

Беретка задумалась, а скелет продолжил:

— Есть вы и Фермер. Фермер, который совершенно не склонен к мистике и арбалетам. Я бы заподозрил вас.

— Спасибо, Скелет, — Беретка улыбнулась.

— А с кем вы обычно болтаете о всякой мистике? О всяких иллюзиях?

— Полицейский? Да его проверили сто раз… те, из города.

— Если бы вы хотели убить этого типа, кому бы вы это доверили? Именно тому, кому доверяли бы другие… те, из города.

— А тогда я еще должна знать, кто и где будет находиться… Я назначаю жертве встречу, я говорю об этом полицейскому, и…

— Это не очень похоже на какой-то сговор… Скорее на работу какой-то отлаженной системы. Он как будто подорвался на какой-то заранее поставленной мине… Вы не хотите видеть этого персонажа, вы направляете Полицейского, и он не может вам отказать в силу вашей божественности…

— Хорошо, Полицейский. И что дальше?

— А дальше вы придете к нему и зададите направляющие вопросы. И именно потому, что вопросы будете задавать вы, он все вам расскажет.

— Скелет, ты восхитителен. Я так и сделаю, — засмеялась Беретка.

— Верно. Вы же сделали все правильно в случае с бабушкой.

– --

Дом Полицейского был одноэтажным, ничем не примечательным – почти все дома были такого типа. Полицейский был в форме.

— Здравствуйте, господин Полицейский! — Беретка была сама радость.

— Здравствуйте. Вот уж не думал, что вы заинтересуетесь этим вопросом. Ждал вас.

Они прошли в дом.

— Присаживайтесь, надеюсь, это кресло вам подойдет, — сказал Полицейский, и сам сел за письменный стол, — как я понял, у вас все-таки есть опасения…

— Нет, скорее любопытство… Маньяк не найден.

— Пока он не совершит очередное преступление, я боюсь, мы его не поймаем. Да, на всех въездах в Городок и на всех автобусных остановках установлены скрытые камеры… Я приготовлю чай.

— Будет очень любезно с вашей стороны.

Полицейский вышел и через пять минут вернулся с подносом. Беретка взяла чашечку и сделала глоток.

— Знаете, господин Полицейский… Мне кажется, вы далеко не все рассказали о поисках маньяка

— Естественно, не все. Я не знаю, что именно вам интересно… Из того, что не рассказал… я не хотел, чтобы вы волновались… может, это самое главное – убитый шел в направлении вашего дома.

— А почему моего дома, а не дома Фермера?

— Я… я даже не подумал… конечно, и в направлении дома Фермера.

— Я знаю, как я вам дорога, я знаю, как вы цените разговоры со мной… Но почему после убийства вы не усилили патрулирование вокруг моего дома?

— Я ездил… И к вам заезжал. Вы забыли?

— Да–да, но мы сидели и болтали… Я не восприняла это как следственные действия.

— Спасибо. Я старался.

— Как мило с вашей стороны, господин Полицейский. А можно посмотреть ваш арбалет.

— Конечно, — полицейский сделал паузу, — а мы говорили про арбалет… когда шли?

— Конечно, вы рассказали, — соврала Беретка.

— Он висит на стене. Полиция все арбалеты пересмотрела. Кроме тех, у кого арбалеты были, но кто соврал, что арбалета у них нет, — Полицейский вышел из-за стола и направился в соседнюю комнату. Раздался шум передвигаемой мебели, потом скрип, и Полицейский вернулся, держа арбалет в руках.

— Будьте осторожны, он в смазке… никогда не использовался, — Полицейский передал арбалет Беретке, а Беретка положила его на стол.

— У вас хороший вкус… очень красиво, — Беретка начала рассматривать.

— У меня чисто тот вкус, который возможен. К сожалению, в наш век стандартизации его не очень-то можно выразить.

— Я не очень поняла, — Беретка продолжала рассматривать.

— На гербе города был арбалет. Когда-то под этот герб здесь было создано производство этих арбалетов. Как сувениров, хотя они боевые. Они и сейчас еще используются, чтобы закинуть веревку в сложное место, или через трубу. Они все стандартные, и делаются по традиции, наверно, уже больше ста лет без изменений. Или больше.