Чтение онлайн

— У-у, меня же с института вышвырнут, если под статью попаду, — наконец-то впечатлился реалиями Санёк.

— Не о том думаешь. Уголовный Кодекс почитай на досуге. Навскидку, так твой случай на срок от трёх до восьми тянет. По статье "Спекуляция в особо крупных размерах". И что характерно, усиленного режима с конфискацией, — сказал я в общем-то чистую правду, не так давно просмотрев некоторые юридические реалии социализма.

Незнание Закона от ответственности не освобождает, а знание Закона от срока спасает.

Этакая простая житейская истина, которую я сам себе вбил в мозг, когда в нашем классе двое моих друзей на "малолетку" отправились. Я тогда запросто мог стать третьим, если бы не грипп, сваливший меня за день до их приключений, с температурой под сорок.

— А ты как же, тоже ведь собрался на рынок? — всё ещё пытался трепыхаться Санчес, не желая расставаться с мечтой о новенькой "шестёрке", приобретённой на халяву.

— Саня, а я не стиляга. И машина у меня простая. Опять же, продавать я её буду ниже госцены, скорее всего. Мне менты затрахаются статью придумывать, потому что её нет. Да и на кидал мне глубоко плевать. Я могу в комиссионке и реальный ценник показать. Так что с меня у них навара не предвидится. И я это знаю, и они сразу сообразят.

От суровых социалистических реалий меня наверняка убережёт опыт послезнания. У нас мошенники не чета нынешним, совдеповским. Совсем другой уровень. Зная, на чём тебя обманут, вовсе не сложно прикинуть механизм противодействия. Приёмчики совдеповских кидал крайне просты и незатейливы. Интеллекта у них не больше, чем у напёрсточников, крутящих колпачки в команде. Роли в пять слов понятны, движения определены.

— А ты что покупать надумал? Вроде, такой же "Жигуль", как у меня собрался брать?

— Так-то, да, но я в девять кусков максимум должен уложиться, а ты собираешься свою за девять шестьсот продавать. Столько мне уже не потянуть.

Так-то я и больше могу дать, скорее всего. Но, как говориться, положение обязывает. Не может столько денег быть у простого водителя самосвала. В каждой избушке свои погремушки, вот и в СССР всё согласно размера и ранжира. Выстраивает система моего отца под уровень, выше которого ему прыгнуть не дано.

— Девять… А точно сможешь? — завис Санёк.

— Пока не готов ответить. После базара разве что смогу сказать, — отлично понял я его размышления.

— Попробую маме объяснить. Может, она поможет. Вроде, у неё есть деньги на сберкнижке, — признался мне "молочный брат".

Как кому, а по мне, так Александр мне реально доверяет. Даже в моё время вряд ли кто из парней кому-то постороннему вслух скажет, что он у мамы денег попросить собрался. Тем более, в двадцать шесть лет.

В этом возрасте мы все уже в край самостоятельные, и декларируем, что от родичей нам ничего не надо.

— Мою ласточку возьмёшь за девять штук? — кивнул Санёк на ворота, подпёртые его "тройкой".

Ради приличия, я секунд десять думал.

— Цвет, не то, чтобы мой. Я бежевый хотел, или белый, — изобразил я те муки, которые знакомы любому парню, пришедшему в автосалон выбирать свою первую машину.

— Да она одна такая на весь город с таким цветом. Специально для бати с Тольятти везли, — выпучил глаза Санчес, не понимая, в чём проблема.

— В том-то и дело, что одна. Мало ли, покрасить крыло мне приспичит, или в зад кто въедет, и что? За краской в Тольятти ехать? Или всю машину перекрашивать?

— Да с твоим-то опытом ещё и про аварии думать, — попытался осадить меня Александр.

— Не ты, так тебя догонят, — озвучил я опыт водителей, знакомых с движением на Третьей кольцевой моего времени.

— Ладно, ты пока думай, но недолго. Мне тоже определяться нужно. А чем это у тебя в гараже пахнет?

Хм, сказать, что автохимией из будущего, так не поймёт.

— Салон оттираю. Всё, что под руку попадается, пробую.

— То-то я и чую, что парфюмом несёт. Слушай, я же по другому вопросу к тебе приехал. Как ты смотришь на то, чтобы вместе с нами поиграть? Ансамбль у нас неплохой, а аппаратуру сам видел. Всё по последнему слову.

— Сань, так у вас и так полный состав. К тому же чужое играть мне не по душе. Я больше петь люблю и музыку сочинять, — деловито попинал я ногой колесо, осматривая свою похорошевшую машину.

Осталось полиролью пройти, и вообще блеск. Как новенькая будет.

— Ты-ы… Музыку… — вылупился на меня "молочный брат".

— Угу, я. Не боги горшки обжигают. Отчего бы и мне не попробовать что-нибудь сочинить.

— И что у тебя за песни?

— Песен нет. Инструменталки только.

— Так ты же сказал, что петь любишь?

— Ну, если ты текст сочинишь, то и над песней можно подумать, — сообщил я, принимаясь оттирать свежее битумное пятно, обнаруженное на пассажирской двери.

— Я… Стихи…

— Ну, не я же. У меня даже в школе по литературе трояк был. А ты вроде в отличниках ходил, — наугад брякнул я, сообразив, что при таком папе у Сани и в школе должно было быть всё в шоколаде.

— Нашёл, что вспоминать. Это когда было.

— Значит текстовика ищи, если сам не можешь, — отошёл я от машины, разглядывая со стороны оттёртую дверь, — Тогда и песенку можно сочинить будет.

— Слушай, а ведь есть у меня одна знакомая. У неё две или три общие тетради стихами исписаны. Только лучше будет, если ты с ней поговоришь, — заметно закручинился друг, — А то у меня с ней отношения сложные.

— Вот только не надо меня смешить. Когда это у тебя с девушками сложные отношения были? — фыркнул я, вспомнив характеристику Александра, данную Борисычем. Ага, бабник и бездельник, если коротко и без мата.

— Да там родители участие принимают, а у нас с ней характеры разные. Больно уж она серьёзная, а я, сам знаешь.

— Знаю, как не знать, — заржал я, в очередной раз припоминая их похождения с отцом.

— Да ну тебя, — отмахнулся Санёк, — Когда по машине ответ дашь?

— В воскресенье вечером. И совсем точно скажу в следующие выходные, скорее всего.

— Годится, — степенно кивнул Саша, — А на репетицию к нам всё равно завтра приходи. Парни ждут. Ты же всё на бегу показал, и они теперь спорят, правильно или нет у них получается. Особенно басист с ударником разоряются. Синкопы твои у них не совпадают.