Чтение онлайн

До Клеона донесся едва ощутимый запах жареного лука и мяса.

— Пахнет едой, — сказал он, — а Лев голоден.

— Там вас накормят, — буркнул центурион.

Они поднялись на холм и увидели внизу стоянку маркитантов. [38] Перед палатками на белом полотне темнели аккуратные ряды виноградных листьев, на которых лежали оливки, рыба, жареное мясо… Но хозяева палаток не только не собирались угощать Льва этими яствами, а прикрывали их руками, крича: «Пошел! Пошел прочь!» Некоторые даже швыряли в собаку камнями. Лев сдержанно рычал, но не уходил. Клеон бросился вперед и загородил его от ударов:

— Что вы делаете!.. Он только смотрит… Он никогда не украл ни одного кусочка!..

Подошел центурион и, бросив мелкую монету на ближайший кусок полотна, приказал хозяину палатки:

— Дай мальчику и собаке все, чего они пожелают. Если этих денег не хватит, я доплачу. Никуда их не отпускай, пока я не вернусь… Ешь побольше, — обратился он к Клеону, — и хорошенько накорми собаку. Этот человек торгует едой, и чем больше вы съедите, тем больше доставите ему удовольствия. Которая тут палатка Аполлодора? — спросил он торговца.

— У самой стены… Прости, достоуважаемый, я не знал, что собака принадлежит тебе…

— Не болтай, а поскорей накорми их! — прервал его центурион и, небрежно кивнув, направился в глубь стоянки.

Пораженный его щедростью, Клеон подумал, что этот центурион достоин стать римским консулом или правителем Сицилии…

Торговец обвел рукой выставленные кушанья:

— Выбирай что хочешь.

Клеону хотелось попробовать все. Он начал с меда, а для Льва попросил кусок мяса; потом придвинул к себе окорок, а вторую порцию приказал дать собаке; затем решил отведать рыбы, приправленной душистыми травами… Радуясь аппетиту мальчика, хозяин палатки откладывал в сторону пустые виноградные листья, чтобы потом, по числу их, подсчитать количество съеденных порций. Его соседи столпились вокруг. Для их обычных посетителей — легионеров — час был слишком ранний, и они старались переманить к себе мальчика и собаку центуриона:

— Не ешь эти оливки, они гнилые! Попробуй лучше мои!

— У меня оливки в виноградном соку! Тают во рту!..

— Не хочешь ли отведать крустаминских груш в виноградном сиропе?

— Клянусь Меркурием, [39] ты ешь дохлую кошку! А я мог бы предложить тебе отличнейшего зайца.

— Не слушай их, — уговаривал Клеона угощавший его маркитант. — Не забудь, что центурион поручил тебя мне. Клянусь моим богом-покровителем, [40] это не кошка, а молочный козленок, которого я купил вчера у здешних пастухов.

Наконец Клеон и Лев насытились. Заметив, что мальчик перестал есть и сидит отдуваясь, хозяин палатки спросил:

— Не смешать ли для тебя фалернское с водой?

Клеон отрицательно покачал головой.

— Как? Отказываешься?! От лучшего италийского вина?!

— Он пьет только неразбавленное, — сказал один из конкурентов маркитанта. — Идем, я налью тебе цельное.

Пить неразбавленное вино считалось в те времена большой неумеренностью. Торговцы возмутились и с криками «Бессовестный!.. Ты хочешь развратить мальчишку!» — оттеснили назад своего незадачливого соперника. И снова возобновили наступление на Клеона:

— Идем ко мне, мальчик, я разбавлю маммертинское медом и горячей водой, его привезли морем из Сицилии…

— От морских перевозок вина портятся. Не ходи к нему!

— Попробуй лучше местное, трифолинум, — совал кто-то кружку Клеону.

Отмахиваясь от них, как от назойливых мух, отяжелевший от еды Клеон поднялся с земли.

— В моем желудке не осталось места даже для одного глотка, — сказал он, отходя в тень палатки.

В ожидании центуриона он растянулся на траве и от нечего делать стал рассматривать стоянку маркитантов. Лев улегся рядом и, положив голову на лапы, задремал.

Теперь Клеон разглядел, что здесь торговали не только съестным: были палатки, перед которыми лежали принадлежности для письма, обувь, оружие, лекарственные мази и даже благовония. Под стеной сада стояли повозки. Какие-то люди укрылись под ними от солнца. Неподалеку паслись стреноженные лошади и мулы. Вот раздвинулись полы последней в ряду палатки, и из нее вышел центурион в сопровождении смуглого вертлявого человека.

— Эй, Кимбр!.. Орозий!.. — позвал этот человек. Из-под повозки вылезли два раба — белокурый гигант и тонкий мускулистый юноша, оба полуобнаженные. Очевидно, экономный хозяин считал излишней роскошью одевать их в теплую весеннюю пору.

— Это и есть Аполлодор? — спросил Клеон хозяина палатки.

— Аполлодор, да поглотит его тартар! [41] — ответил тот, пересчитывая кучку пустых виноградных листьев, чтобы не ошибиться при расчете с центурионом.

— А он кто? Надсмотрщик над рабами этого… Клодия?

— Да, — кивнул маркитант, двусмысленно улыбаясь, надсмотрщик.

Клеон поднялся, чтобы лучше рассмотреть Аполлбдора. Он не слышал, что тот говорил склонившим головы рабам, но что-то в его лице и ужимках, с которыми он передал им увесистый сверток, заставило мальчика насторожиться. Центурион пошел вперед. Рабы скрылись за палаткой Аполлодора. «Надсмотрщик» побежал вдогонку за центурионом.

— Лев! — вполголоса позвал Клеон.

Сытый Лев приподнял голову и вяло шевельнул хвостом.

— Лев, ко мне! — настойчиво повторил Клеон.

Лев тяжело поднялся и лениво подошел к мальчику.

— Ну, хорошо поели? — спросил центурион, останавливаясь возле них.

— Благодаря твоей щедрости. Теперь мы можем несколько дней поститься.

— Поститься вам не придется. — Центурион кивнул на своего спутника: — С этого дня Аполлодор будет заботиться о том, чтобы вы были сыты.

— Да-да, — подхватил Аполлодор. — Не в моих интересах, чтобы пастух похудел и потерял силы. На вид он мне нравится. Собака тоже. Я согласен заключить сделку.

— Погоди, — прервал его центурион, — дай мне сперва расплатиться с торговцем.

Он отошел к хозяину палатки, с неприязнью думая о преторе: «Скверное поручение дал мне Клодий… Мальчишка с таким восхищением смотрел на мои бляхи». Если бы не приказ претора, центурион просто отпустил бы этого пастуха, все повадки которого напоминали ему собственное детство. А если бы оказалось правдой, что у мальчика нет в Италии родных, можно было бы оставить его у себя, чтобы он услаждал одинокую старость воина. Аполлодор, побаивавшийся собаки, заговорил с Клеоном издали:

— Как тебя зовут, мальчик? И сколько тебе лет?

— Четырнадцать. Я Клеон, сын Клиния…

— Сын Клиния?… Скажи на милость!.. И где же находится твой достопочтенный отец?

— В Сицилии. Он земледелец, — отрывисто ответил Клеон. Чувствуя, что Аполлодор чего-то выжидает и старается болтовней усыпить его бдительность, Клеон решил не спускать глаз с этого «надсмотрщика».

— А ты, должно быть, силач, — заметил Аполлодор и протянул руку: — Дай-ка попробовать твои мускулы.

Лев зарычал и ощетинился.