Чтение онлайн

— Сегодня ночью?! — перебил Клеон. — А как же Лев? Я хотел попросить Спартака, чтобы он отпустил меня за Львом… — Клеон вскочил.

— Куда ты? — возмутился Галл. — А дисциплина? Ты слышал, что говорил Спартак?

— Я побегу к Спартаку просить, чтобы он меня отпустил. Я вовсе не собираюсь убегать без спросу! — Сердито махнув рукой, Клеон стремглав пустился к палатке вождя.

— Погоди! — Галл нагнал Клеона. — Если мне разрешат, я пойду с тобой. А ты запомни, что говорил Спартак: дисциплина — самое важное. А какая же это дисциплина — во время военного совета врываться в палатку вождя, потому что ты хочешь его о чем-то просить… Можешь радоваться: совет окончен. — Галл указал на военачальника, лицо которого было изуродовано шрамом: — Вон идет Крикс, друг Спартака. Он всегда уходит последним из его палатки.

Перед закатом солнца из Декуманских ворот вышел продовольственный отряд в сопровождении конницы, которой командовал Спурий. Рядом с ним, указывая дорогу, ехал один из бывших рабов Станиена.

Спурий приказал сделать большой полукруг, в обход римского лагеря, — в его расчеты не входило завязывать бой.

Свернули на дорогу.

Это была та самая дорога, по которой вчера на рассвете Клеон ушел с пастбища, оставив овец под защитой костра и спящего Долговязого. Сегодня часть этих овец отряд должен был пригнать в лагерь, а часть — зарезать и привезти их туши. На одной из повозок, предназначенных для мяса и пока еще пустых, ехал Клеон. По совету Фабии Спурий приказал ему править мулами. Пакат, которому Спартак разрешил принять участие в экспедиции, сидел рядом с другом.

Едва отряд подошел к лесу, как проводник и один из всадников скрылись за кустами, росшими по обочинам дороги. Вскоре послышался свист — это они давали знать, что путь безопасен. Конники ехали впереди и позади продовольственного отряда. Солнце заходило в стороне лагеря, и длинные тени скользили на земле перед лошадьми. На опушке показался старый кедр, возвышавшийся над лесом, словно башня, озаренная солнцем. Клеон соскочил с повозки.

— Теперь уж близко. На, возьми вожжи и хворостину, а я побегу вперед… — Прихрамывая, он пустился бежать.

— Куда?! — крикнул Пакат. — Куда?! Стой!

— Стой! — закричал Спурий, направляя лошадь наперерез Клеону. — Это еще что? Тебе доверили петориту и мулов, а ты — наутек!

Клеон чуть не сгорел со стыда, потому что все повозки и всадники остановились и все люди, мулы и лошади уставились на него.

— Вот ты задерживаешь целый отряд, а нам дорога каждая минута!.. Почему ты сорвался с места и нарушил приказ? Куда ты побежал? — сдвинув брови, допрашивал Спурий.

— На пастбище… — Клеон потупил голову. — Я хотел скорее увидеть Льва.

— Какого еще льва?… Ты солдат и прежде всего должен выполнять порученное тебе дело.

— Спартак приказал привезти Льва в лагерь… Лев — это моя собака…

— Собака? Да, Спартак говорил о какой-то собаке…

— Позволь мне побежать вперед! — Клеон умоляюще сложил руки.

— А если там легионеры? Их могли отрядить Станиену для помощи в хозяйстве. Впрочем… — Спурий внимательно посмотрел на мальчика, лицо которого выражало отчаяние, — я могу тебя и Паката послать в разведку. — Он обернулся к Галлу: — Ты пойдешь вперед. Внимательно осмотри следы на дороге. На пастбище не выходи, пока не удостоверишься, что там никого нет. Если заметишь что-нибудь подозрительное, завой волком… А ты, — обратился Спурий к Клеону, — во всем ему повинуйся.

Друзья пообещали быть осторожными и, если будет нужно, подать знак. Но, увидев из-за деревьев знакомый луг, Клеон позабыл все обещания и крикнул во весь голос:

— Лев!.. Лев!..

Галл зажал ему рот:

— Нарушаешь приказ? Я вот доложу Спартаку, что ты не годишься к военной службе. Пусть отсылает тебя обратно к твоему сенатору.

Клеон понимал, что Галл грозит в шутку, но…

Ох, как трудна военная дисциплина! Вместо того чтобы бежать скорее к шалашу, где лежит Лев, Клеон притаился рядом с Пакатом за кустами. В просветы между ветвями видны только овцы да на пригорке — две женщины, которые доят маток. Клеон указал на одну из них:

— Вон та, молодая, дочка вилика. Я рассказывал тебе о ее доброте. Можно, я подойду к ней и спрошу, нет ли поблизости легионеров?

— Хорошо, — разрешил Пакат, — иди! Если там есть кто-нибудь посторонний, скажи, что тебя прислал вилик.

— Береника! — крикнул Клеон, выбегая на луг.

Женщины обернулись. Клеон увидел, что ошибся: высокая девушка, толстощекая и румяная, совсем не была похожа на дочку вилика.

— Где Береника? — спросил Клеон.

— Понесла молоко собаке. — Девушка пристально смотрела на мальчика.

— Льву?!

— Не льву, а собаке, которая прежде сторожила овец на этом пастбище, а теперь лежит в шалаше… Кто-то ее изранил, а Береника лечит.

— Да-да, — закивала головой пожилая женщина, — без собаки нам трудно!.. Разве мы вдвоем справимся с целой сотней овец?

Клеон уже не слушал — он бежал к шалашу. Видя, что Клеон мирно разговаривает с женщинами, Пакат подал Спурию сигнал и пустился за Клеоном.

— Смотри-ка, он гонится за мальчиком, — сказала молодая. — По-моему, это тот мальчик, которого вчера хозяин приказал бичевать.

— А второй, кажется, хочет изловить его! — заволновалась пожилая. — Беги за ним скорее, у тебя ноги быстрые. А я пойду следом. С помощью Береники мы как-нибудь защитим мальчишку! — Старуха воинственно взмахнула кулаком.

Между тем Клеон нырнул в шалаш, и оттуда послышался радостный собачий визг и крик Береники:

— Осторожнее! У него могут открыться раны!.. Да тише вы! Молоко разольете!

Заглянув в шалаш, Пакат увидел, что Клеон, опустившись на колени, обнимает Льва, а хорошенькая девушка смеется, прикрывая обеими руками миску с молоком.

— Да уйдите вы из шалаша и обнимайтесь на свободе! — притворно сердясь, кричала она. — Вон сколько травы и земли в молоко набросали!

— Уходим, уходим! — Клеон помог Льву выбраться из шалаша.

Очутившись на воле, Лев лизнул руку Клеона и зарычал на Паката. Шерсть Льва, вымазанная снадобьем Мардония, была прилизана — от этого он казался худым, а ноги неестественно длинными. Клеон обнял собаку и заплакал от жалости.

Галл скривился. Он не любил слез и молча смотрел на приятеля, понимая, что его следовало бы утешить, и не находя нужных слов. Пакат почувствовал облегчение, когда из шалаша вышла Береника с миской молока в руках, а с луга подошли женщины, смотревшие за овцами. Они сразу нашли нужные слова.

— Ах, бедная собачка, как ослабела! — сказала младшая, присаживаясь на корточки возле Льва.

— Не боишься ее больше? — Старуха с насмешливой улыбкой кивнула в сторону девушки: — Нынче на заре, как мы сюда пришли, собака стояла возле шалаша и выла, а она подумала, что это привидение! Сказать по правде, мне самой стало жутко — уж очень страшен был пес: тощий, весь листьями облеплен и качается, как пьяный… А Береника не испугалась, стала звать его, да так ласково, что он давай руки ей лизать… — Старуха опустилась на землю рядом с молодой и сказала, утешая Клеона: — Ничего, поправится. Гляди, какие у него глаза ясные.