Чтение онлайн

— С Пудовым Игнат Васильевичем.

— Ишь ты! С Игнат Васильевичем, да еще сначала по фамилии назвал — Пудовым! А тебе надо дружить с Володькой, Петькой, Ванькой! Они погодки твои!

— Не знаю…

— Потому и не знаешь, что весь свет в окошке — твои трактора! А без друзей не проживешь. Понятно тебе это?

— Понятно…

— Врешь, не понятно. Было бы понятно, давно бы и товарищей имел и в комсомоле был. С тобой наши комсомольцы говорили?

— Нет.

— Так и знал! — насупился Сергей Антонович. — Вот если бы выступал да на всяких собраниях болтал, — сразу бы заприметили. Ну да не в этом дело. А сам-то ты почему не комсомолец?

— Не думал…

— А ты подумай, как настоящим человеком стать!

Как это он сам не подумал раньше о комсомоле!

Алешка уже видел себя комсомольцем, и теперь потребность совершить что-то необыкновенное стала просто жизненно необходимой. Надо стать тысячегектарником! А как?

В воскресенье Алешка собрал все имеющиеся у него деньги, приложил к ним сто рублей, одолженные в счет получки у дяди Пуда, и, прихватив с собой веревку, которой носили дрова, отправился в город. В городе он остановился около большого, недавно выстроенного двухэтажного здания, взглянул на витрину и решительно открыл широкую стеклянную дверь в книжный магазин. Алешке тут не раз приходилось бывать. Покупал тетради, чертежную бумагу, карандаши. И все же у книжного прилавка он растерялся. Так однажды было в деревне. Он пришел с бабушкой в сельмаг. Взглянув на книжную полку, с тревогой подумал, — как же бабушка найдет среди многих книг ту, которая именно нужна для него?.. Но если в деревне рядом была бабушка, да и выбрать предстояло лишь букварь, то кто скажет сейчас, какие ему нужны книги, чтобы добиться того, что он задумал? Обилие книг подавляло Алешку. Однако очень скоро он обнаружил, что книги на полках расположены в определенном порядке. Литература, медицина… А где по технике? Вот они — у окна! Ну что ж, выбирай, Алешка. Дифференциальное исчисление… Теория жироскопа… Непонятно… Ага, «Гусеничные тракторы»… Тетенька, что же вы — иль не видите настоящего покупателя? А ну, подайте «Машиноведение» и вон ту книжку — «Бормашины». Ой нет… Клади скорей обратно! Это, когда зубы сверлят. Зато «Автоматика», наверное, пригодится. И справочник механика тоже нужен. Да что он стоит и выбирает? Нужную книжку пропустит, ненужную возьмет. Чего проще? Пусть тетенька даст ему все, что есть, а после он разберется.

— Вы бы в коллектор обратились, — сказала продавщица.

— Некогда ходить туда…

К счастью Алешки, у него было не так уж много денег. Но стопка получилась изрядная. Он перевязал книги веревкой, взгромоздил на спину, как дрова, и, довольный приобретенными сокровищами, направился к дому. Алешка торжествовал. Теперь он наверняка сможет решить, как стать настоящим человеком. Подумать только, как он богат! Что в книгах, то будет и у него в голове. Ведь книги его. Это как хлеб в закромах.

Дома Алешка разложил на столе приобретенное богатство. Он перелистывал страницы, читал целые главы, но, увы, нужное ему не находил. Уже не зашифровано ли оно в непонятных формулах, где что-то возводится в степень, где из чего-то извлекают корень и столько иксов, что не разберёшься в них.

Стояла поздняя осень. Как-то вечером Алешка возвращался из училища. Он знал, что дома никого нет. Дядя Иван вот уже который вечер сидит в кладовой запчастей, — принял на себя еще одну должность; а Колька — в Речном. В эти дни Алешка даже завидовал Кольке. Вот поступил в речную школу, не мечется в поисках чего-то неизвестного, пришвартовался к своему делу. По этому ‘случаю Алешка даже написал бабушке письмо. Хотя в речной школе он не бывал, — и кого она готовит ясно себе не представлял, — пусть бабка порадуется, — ее внук будет капитаном парохода. Правда, не все выходят в капитаны. Но все равно, если не капитаном, то лоцманом; если не лоцманом, то боцманом и уж, во всяком случае, мотористом. А это значит все равно, что трактористом. Пусть бабушка не беспокоится, — все идет как надо, и он, Алешка, в самом скором времени выйдет в люди и будет получать не меньше, чем полтысячи.

Однако Алешка рано успокоился за друга. В этом он убедился в тот же вечер, когда они встретились у калитки.

— Капитану речного плавания! — приветствовал Алешка.

— Да ну ее эту школу! — устало отмахнулся Колька.

— Сам же хотел поступить…

— Набрехали: интересно, можно стать капитаном… А ничего интересного нет! Встретил я ребят с Волхова. Все на воде да на воде. А зимой в затоне. Все на ветру да на ветру. И смеются: «Парле франсе?» Отдай концы!

— А ты не слушай их. Мало ли кто чего скажет!

— Видно, верно надо отдавать концы.

Они вошли в дом и зажгли свет в своей маленькой комнатушке. Алешка присел на кровать и некоторое время молча разглядывал Кольку. Было жалко Лопату, — опять заладил свое. И в то же время хотелось сказать ему что-нибудь обидное. Прогонит его дядя Иван и правильно сделает. Все же чувство жалости взяло вверх, и Алешка сказал душевно, стараясь, чтобы Колька понял его:

— Ты смотри, наотмашь не руби. Уйти из школы за день можно, а назад только через год примут. Да и прежде чем уходить, надо же знать, — куда уходить? Ты что, жалеешь, что на золотоискателя не приняли?

— Нет.

— А что же ты хочешь?

— Не знаю, — выкрикнул Колька, — сам не знаю!

— Крученый ты, Колька.

Лопатин горько усмехнулся:

— Ну да, крученый! Вот так и хочется бросить все, лечь в лодку и куда-нибудь плыть. Лежи на дне, смотри в небо и плыви!

— Так и перевернуться недолго, — деловито решил Алешка. — На бревно наедешь — и кувырк.

— Кувырк, говоришь? — переспросил Колька и подсел к Алешке. — Давай вместе уедем. Ну что тебе дался твой трактор? Учишься, учишься, а тебя раз — и за шкирку.

Алешка снисходительно взглянул на Кольку.

— Меня выгонят?

— Долго ли? Пронюхают и выгонят.

Алешка рассмеялся.

— Да мне сам Сергей Антонович сказал, чтобы я в комсомол шел.

— В комсомол? — спросил Лопатин, словно не веря.

— Человеком надо быть, — наставительно произнес Алешка.

— И ты не отказался?

— Завтра заявление подам…

— Заявление? — Колька вскочил с кровати, потрясая своими длинными руками. Алешка еще никогда не видел его таким злым. — Теперь обязательно надо сматываться. И тебе и мне.

И тут только Алешка сообразил, чего так испугался Лопатин. Кто же вступает в комсомол под чужой фамилией? А разве нельзя быть хорошим комсомольцем и под чужой фамилией? Нет, тогда уже никаких оправданий ему не будет…

— Надо уходить, — уже спокойнее сказал Колька, снова присаживаясь рядом с Алешкой. — Вместе легче будет. Уедем в какой-нибудь город, где нет никаких директоровых дочек и дядей Иванов, и устроимся там.

Алешка молчал. Так что же получается, бросить училище, уехать в какой-то неведомый город, неизвестно зачем и для чего? Хотел стать настоящим человеком, а станет бродягой.

Нет для пятнадцатилетних лучших советчиков, чем их сверстники. И не потому, что они считают их умнее всех. Нет. Только другу-сверстнику расскажешь все и не тая откроешь свою душу. А кому Алешка расскажет о всех своих сомнениях? Дяде Ивану, Сергею Антоновичу? Ведь труднее всего признаться не тогда, когда боязно, а когда стыдно. А Колька Лопатин, что ни вечер, все настойчивее требовал:

— Едешь со мной?

Алешка отмалчивался.

— На юг, в теплые края! Сам выбирай куда. Любой город! Потом поздно будет.

В одну из суббот, уже в сумерках, к дяде Ивану зашел по каким-то училищным делам Сергей Антонович. Алешка колол у крыльца дрова. Завуч весело спросил его:

— Не подал еще заявление в комсомол?

— Собираюсь, — смущенно ответил Алешка.

— Долго собираешься.

Алешка терпеливо ждал, когда Сергей Антонович уйдет от дяди Ивана. Он целую гору дров перетаскал в сарай и, едва завуч скрылся за калиткой, направился в свою комнату. И все те же мысли. Оставаться или бросить училище?..