Чтение онлайн

Алешка не мог усидеть в комнате. Ему хотелось уйти куда-нибудь далеко в поле и там дать волю своим чувствам. Он вылез через окно в сад и направился к реке. Ишь, нашелся старший тракторист! Сначала выработку приписал, теперь вот трудодни. Алешке хотелось как-то отстоять свои права, добиться правды, но он чувствовал себя бессильным. Все, что приходило ему в голову, вело в контору МТС. А там, чего доброго, вместе с Форсистовым и себя раскроешь. Оставалось одно — притвориться больным. Одна мысль об этом приносила утешение. Недопаханное поле, у обочины разобранный, с приподнятым капотом трактор, удрученный Харитон Дорофеевич. Ну что? Наказал сам себя! Теперь будешь знать, как обижать Алешку. А податься некуда. И рад бы выдать младшего тракториста, да не может. И рад бы отнять трудодни, да где там, — хоть своими расплачивайся!

Алешка, что с тобой? Давно ли ты только и хотел, что быть передовиком? А теперь тебе лишь бы меньше вспахать, ты хочешь, чтобы испортился трактор.

У реки паслась отара овец, горел костер. При дневном свете пламя было почти невидимым и только дым, словно туман, плыл над водой. У огня сидел пастух.

— Это ты моего Володьку на тракторе катаешь? — спросил он Алешку. — Только об этом и разговаривает: поршни, свечи, что, да почему, да отчего. Думаешь, будет с него механик?

— Будет, — уверенно сказал Алешка.

— Вот только одно плохо, — продолжал Володькин отец. — К примеру взять тебя. Совсем молодой, а послали в чужие места. И тебе не в пользу, и отцу с матерью, наверно, беспокойно.

Алешка промолчал.

— Коснется моего парня, скажу директору МТС: «Вот вам мой тракторист, только пока еще мальчонка, пусть на глазах у меня работает». — И тут же заговорил о другом, что, видимо, тревожило его куда больше.

— Вы с Харитоном под пар когда землю вспашете? Навоз ведь давно вывезен, а вы его еще не прикрыли… Ты, может быть, по молодости своей не понимаешь, а Харитон должен знать, — пропадает сила в навозе, на ветер уходит.

— Дня через три все сделаем.

— Смотрите, не задержите. Самая лучшая земля там. — И, наклонившись к Алешке, спросил: — Я, брат, все вижу: ты парень хороший, для колхоза стараешься, так скажи по совести, — тебя Харитон не обижает?

— Нет.

— Тогда все в порядке… Но ежели что не поладишь, приходи ко мне. Понятно? — И, не ожидая ответа, крикнул: — Эй, Володька, где ты там?

— Ты что, батя? — Из-за кустов с вязанкой хвороста на спине появился Володька.

— Покажи нашему трактористу, где в Черепановке рыбу ловят.

— У меня удочек нет, — сказал Алешка.

— У тебя нет, у Володьки есть. Поезжайте-ка, наварите ушицы, а к ночи обратно.

Володька побежал в деревню. Алешка, поджидая, стал подбрасывать в огонь хворост. Ведь вот чужой ему человек Володькин отец, а как с ним разговаривал! Кругом много хороших людей. Скажи он им о своей жизни, не сдобровать бы Харитону. И снова вспыхнуло желание насолить Форсистову. Но тут же устыдился: он подведет Харитона, а еще больше— колхоз. Выходит, люди к нему с добром, а он, Алешка, им отвечает злом. Он должен работать и работать. И за себя и за Харитона! Пусть тот совсем не выходит в поле. И пусть забирает себе его трудодни. Нет, он не будет мстить. Трудодни, деньги — много ли Алешке надо? Да и недолго уже ждать Кольку. Подумаешь — год. А что значит для тракториста год? Ведь зимой не сеют, не пашут. Это уже полгода. И так как он считал, что весна уже прошла, скоро лето, а там и осень, то выходило, что Лопатин должен чуть ли не вот-вот приехать. Тогда только и видел его Форсистов!

К удивлению Алешки, Володька повел его от реки к лесу. Было похоже, что они идут по ягоды.

— Мы на озере будем рыбачить, — сказал Володька.

Озеро лежало за лесом. Оно было большое, слегка

вытянутое в сторону деревни, и посреди озера, метрах так в пятистах от берега, высился остров, поросший ивняком я травой.

— А как мы доберемся туда? — спросил Алешка.

— Тут неподалеку от берега лодочка спрятана.

В густой прибрежной осоке Алешка разглядел маленькую высмоленную плоскодонку. На дне ее лежало короткое весло.

— Так и угнать могут, — сказал Алешка.

— Озеро — не река; куда угонишь? Но поискать — поищешь. Один раз ребята поехали на ту сторону и там бросили лодку. Целую неделю искали, насилу нашли.

Они разулись, вброд добрались до лодки и поплыли к острову. Там, обогнув песчаную отмель, зашли в небольшую бухточку и пристали к старой, наклонившейся к самой воде, иве.

— Здесь и будем ловить? — Алешка окинул глазами бухту. Тут было тихо, глубоко, и, судя по всему, сюда должна была заходить всякая рыба.

— Тут и закинем, — ответил Володька. Он привязал лодку, выпрыгнул на берег и, исчезнув в чаще, крикнул оттуда Алешке:

— Иди посмотри, какой у батьки шалаш!

Алешка последовал за Володькой и, пробравшись сквозь низкорослый ветляк, увидел сбитый из досок и кольев шалаш. Наклонив голову, Алешка вошел в шалаш и сразу почувствовал себя в лесном охотничьем жилье. Сбоку от входа стоял покрытый сеном топчан, над топчаном висел фонарь, а в углу поблескивал топор и лежала вязанка сухою хвороста.

— Смотри, и спички тут есть, — сказал Володька, достав из-под топчана небольшой ящик. — И крючки, и леска. А в другом ящике котелок, пшено, сухари и даже постное масло. Хоть целую неделю живи.

Они взяли удочки и пошли ловить. Солнце садилось, рыба брала хорошо, и вскоре ее было уже достаточно, чтобы сварить уху.

Они сидели у костра и хлебали из обыкновенного солдатского котелка свое продымленное варево.

— Хорошо здесь, — сказал Алешка.

— Тут батька дня по три, бывает, живет.

— Я бы все время жил, — сказал Алешка и подумал: «Ну кто бы меня здесь разыскал? Сюда никогда ни директор МТС, ни Шугай не заглянули бы».

Уже темнело, когда Володька залил костер. Пора возвращаться домой. Но разве есть у Алешки свой дом? Он должен возвращаться к Форсистову. И пусть нет дома, в Черепановке у него есть друзья — Володька, его отец, Глаша. Ведь она тоже хорошая, хотя и жена Форсистова.

Лодка скользила по темной озерной глади. Вечерняя тишина нарушалась лишь всплесками кормового весла. Чудилось, — сзади за ними гонится какая-то большая рыба.

Алешка перегнал трактор на паровое поле, — его утренняя смена кончалась. Но, когда на краю поля появился Форсистов, Алешке стало ясно, что и на этот раз ему придется работать за своего покровителя. Харитон Дорофеевич был в новом сером костюме и щегольских красных полуботинках. Опять куда-то собрался!

— В район вызывают, — сказал Форсистов, осторожно открывая дверцу кабины и следя за тем, чтобы не испачкать брюки. — Может, тоже хочешь поехать? — И улыбнулся. — Знаю, нельзя, тебе. Но ты не горюй. Вот твоя зарплата. Расчет-перерасчет — получай пятьсот!