Чтение онлайн

– Ничего плохого про них сказать не могу, – говорила мать в трубку, – но всё-таки сектанты… Страшно… Кто знает, что у них на уме?

Значения нового слова Мирослав не понял, но, исходя из интонации, сделал вывод, что сектанты – это что-то плохое.

«Надо будет при случае спросить у мамы», – подумал он.

Случай подвернулся в этот же вечер. За ужином мама, как обычно, включила телевизор. Мирослав не обращал внимания на экран, так как был увлечён роликом на телефоне.

– Мама, смотри, – воскликнул Мирослав, – этот руфер такое вытворяет!

– Кто? – удивилась мама.

– Руфер. Это тот, кто по крышам лазает, – пояснил Мирослав.

– Как Карлсон? – с улыбкой спросила мама.

– Мам, ну какой Карлсон, – обиделся Мирослав, – тоже мне вспомнила.

– Ладно, я пошутила. Твоя мама не такая древняя. Я прекрасно знаю, кто такие руферы.

Мирослав не успел показать маме ролик, так как в это время по телевизору диктор новостей стал рассказывать о какой-то молодой девушке, которая попала под влияние секты. Антонина Николаевна смотрела сюжет очень внимательно. Потом она выключила телевизор и обратилась к Мирославу:

– Мирик, – так называть его имела право только она… и папа, – я хочу поговорить с тобой о твоём новом друге.

– Потому что он из секты? – насупился Мирослав.

– Подслушал разговор? – догадалась мама.

– Не весь. Только ту часть, где ты говорила об Огоньковых, – не стал лукавить Мирослав. – А что такое секта?

– Если честно, то я не особо разбираюсь в этом вопросе. Но попробую рассказать. Сектанты – это люди с очень недобрыми целями. Они могут прикидываться хорошими, но на самом деле хотят что-то от тебя получить. Люди им доверяют, подпадают под их влияние и отдают деньги, машины и даже квартиры. Вот, например, эта девушка, про которую сейчас в новостях рассказывали: ушла из семьи, перестала общаться с родственниками. Жуть какая! Как только представлю тебя на её месте, аж мурашки по телу.

Мирослав задумался. Неужели папа и мама Ильи – сектанты? Что-то не очень похоже. С другой стороны, как должны выглядеть сектанты? Маловероятно, что они повесят на себя табличку «Я сектант». Поэтому прикинуться добрыми – это самое лучшее прикрытие.

«Вот сёстры Ильи точно не сектанты. Вредности в них хоть отбавляй, – эта мысль очень развеселила мальчика. – Надо будет им подсказать, чтобы лучше маскировались».

– Ты чего хохочешь? – поинтересовалась мама.

– Да так, – ответил Мирослав, – представил Огоньковых в роли злодеев. Настоящая фантастика. Похлеще, чем «Хроники Нарнии».

Антонина Николаевна ласково посмотрела на сына. Она его очень любила. Несмотря на то что Мирослав постоянно приносил из школы либо двойки, либо замечания, она была уверена, что он мальчик умный и хороший. Антонину Николаевну мучили угрызения совести из-за того, что уделяет сыну мало внимания. Но на это были свои причины. Когда Павел ушёл из семьи, ей пришлось работать вдвое больше и на сына времени уже не оставалось.

– Ладно, – сказала она, потрепав Мирика по волосам, – я как-нибудь схожу к ним, познакомлюсь. А ты пока будь осторожен. Будут заманивать – беги.

Мирослав так и не понял, пошутила мама или сказала серьёзно.

Если и в начале года учиться не хотелось, то корпеть над уроками теперь, во время последней четверти, когда на улице светило яркое апрельское солнце, было просто невыносимо.

– Я думал, что в нашей стране пытки запрещены, – сказал Лёнька Мельников.

Дядя Толя, учитель географии, человек чрезвычайно рассеянный и добрый, в точности как его коллега Жак Паганель из книги Жюля Верна, остановился на полуслове и посмотрел на Лёньку. Складывалось впечатление, что дядю Толю только что телепортировали из Антарктиды, где он вместе с капитаном королевского флота Великобритании Робертом Скоттом и его четырьмя товарищами наконец добрался до Южного полюса, и поместили в пятый класс обычной российской школы. Он не мог сообразить, откуда взялись эти дети и что им нужно.

Можно сказать, что так оно и было. У дяди Толи было феноменальное воображение. Когда он рассказывал, то забывал обо всём. Ему было совершенно неважно, слушают ли его или нет, чем занимаются ученики во время урока и вообще есть ли кто-нибудь в классе. Он любил географию, и больше его ничего не интересовало.

Все в школе называли дядю Толю именно дядей Толей, а не Анатолием Михайловичем, как должно обращаться к учителю. Вначале другие преподаватели, завуч и директор пытались навести порядок и резко осаживали учеников за подобное панибратство, но в конце концов сдались и они. Это произошло после того, как пару лет назад на линейке Первого сентября Игорь Николаевич (грозный директор школы), представляя учителей, произнёс:

– Мне очень приятно представить вам нашего учителя географии, человека, не побоюсь этого слова, всецело посвящённого своей профессии, дядю То… простите, Анатолия Михайловича.

Последние слова директора никто не расслышал, так как они были заглушены хохотом. Смеялись и ученики, и родители, и учителя. Засмеялся и сам директор. С тех пор уже никто не пытался спорить с очевидным, и дядя Толя стал дядей Толей официально. Кстати, он был совершенно не против.

– Какие пытки? Ты о чём? – дядя Толя пристально смотрел на Лёньку.

– Как о чём? – удивился Лёнька. – На улице весна, птички поют, а мы тут сидим в душном помещении без свежего воздуха. Как там у Агнии Барто?

Весна, весна на улице,

Весенние деньки!

Как птицы, заливаются

Трамвайные звонки!

– В нашем городе трамваев нет, – резонно заметил дядя Толя.

– Зато есть птицы, – возразил Лёнька. – Дядя Толя, отпустите нас домой. Ваш урок всё равно последний. Ну пожалуйста, вы же такой добрый, – Лёнька покопался в своём арсенале и выбрал самый жалобный тон.

– Домой… – задумчиво повторил учитель. У него была привычка повторять последнее слово. – А как же Южный полюс, как же Скотт и его друзья?

– Вы нам в следующий раз расскажете.

В классе все загалдели, выражая непреодолимое желание внимательно выслушать историю отважного путешественника в следующий раз.

– Вы так думаете? Ну хорошо. Идите, – дядя Толя почесал голову и улыбнулся, – только не шумите так. И да – постарайтесь не попасться на глаза Игорю Николаевичу.

Лёнька был в своём репертуаре. Он вообще не боялся взрослых. Мог подойти к любому учителю, прохожему на улице, охраннику в торговом центре и начать разговор. Поэтому никто не удивился его выступлению.

Лёня жил с матерью и отцом на дачах. Добираться туда было непросто. Пешком далеко, а с ближайшей автобусной остановки прямого транспорта не было. Нужно было поехать в противоположную от школы сторону, перейти дорогу и сесть на двадцать восьмой. Таким методом Лёнька пользовался крайне редко, а чаще всего ездил в школу на велосипеде. Он пристёгивал его специальным замком к пожарной лестнице позади школы. Первое время он оставлял велосипед рядом с центральным входом, но охранник стал возмущаться и заставил Лёньку сменить место парковки.