Чтение онлайн

Он засунул ноги в пещеру и отвернулся, а Мишка с провожатыми пошли назад к поселку.

— А у нас столько всяких изменений, — рассказывал по дороге полковник. — Прямо не знаешь, с чего начинать!.. Во-первых, слесарь Володькину тележку окончательно доломал! Долго он все к ней подбирался! И одно колесо теперь уже совсем не едет! А тут вдобавок это колесо в электричке забыли!..

— Кто забыл?

— Да Хвостиков с Люликом вот, да со слесарем. Их решили послать к твоему дяде, чтоб он починил! Хоть он, оказывается, не настоящие спутники делает, но тележку-то сумеет починить, раз у него такой злющий Терентий есть! Хотя Люлик вот говорит, что морской узел он так и не смог развязать… Ну, поехали они, а на билеты у них денег не было, их через две остановки вытурили, а они с перепугу колесо забыли под скамейкой… Хорошо, что там ехал одни с платформы Заводской, они ему про Володьку рассказали, так он это колесо взял. Сейчас его ребята с Заводской гонят, один приезжал от них, вот-вот должны привезти, может, привезли уже…

Он не ошибся: когда Мишка появился у Володьки во дворе, там двое незнакомых ребят уже прилаживали к Володькиной тележке колесо.

Угрюмый слесарь молча наблюдал за их работой, а один раз не удержался, чтобы не подать совета:

— Тут надо бы прокладочку!

— Мы тебе дадим прокладочку! — заорал на него Большой. — Все б ему прокладочку! Опять хочешь сломать? Прокладочку! Отойди оттуда, не мешай!

Слесарь отступил на полшага, бормоча:

— Могу и отойти… Я только посоветовать, чего тут плохого? Все техники советуются… Из-за границы даже ездят советоваться… Он мне посоветует, я — ему… Но могу и уйти, если уж я вам так не нравлюсь…

Но вместо этого он опять придвинулся ближе…

Остальные метизы и лягуши сновали по двору, суетились, хлопотали, по-новому устраивая Володькину веранду.

Не то чтобы она сделалась похожа на кабину космического корабля, о котором говорил Хвостиков, но кое-что в ней уже было. Там были три птичьи клетки, принесенные метизами: в одной уже прыгала синица, ранее принадлежавшая лягушу. К Володькиному аквариуму метиз прилаживал обогреватель, который был пожертвован лягушами. В стеклянной банке радостно обнюхивались две белые мыши — метизская и лягушиная, — и было уже не разобрать, какая из них чья.

— Мария Антоновна тут была — говорит, вы их краской наметьте, как кур, — рассказал Мишке Хвостиков. — Только жалко таких чистеньких мышей мазать какой-то там краской… И к чему?..

Да метизы с лягушами и сами так перепутались, что Мишка сразу попал впросак.

— Это, наверное, метизские клетки, — сказал он одному мальчишке. — Расхвалились!

— Никто и не расхваливался! А они давали проволоку их починять! — враждебно ответил мальчишка, и Мишка догадался:

— Тьфу!.. Ты же сам метиз! Но это ничего…

Вдобавок во дворе появился примерный сын Глеб. Он робко пробрался в калитку и сразу остановился, осматриваясь.

— А, Глебушка! — обрадовался Хвостиков. — Расскажи, Глебушка, как там твои индюшата поживают? Много еще осталось докопить до фотоаппарата?

— Это… у вас что? — спросил Глеб. — Живой уголок?..

— Эге! А тебе к чему? Индюшат своих хочешь сюда поместить? Давай! Мы возьмем!

— Да нет…

— А кого? Самого себя? Иди! Сделаем тебе большую клетку, прибьем дощечку «капиталист» и…

— Да нет… Вам не нужна… лиса?

Хвостиков даже поперхнулся от изумления. Услыхав про лису, и все ребята сбежались к Глебу.

— Где она?

— Там… привязана, — показал пальцем на улицу Глеб. Все выбежали на улицу: каждому охота повидать лису. Там и вправду было привязано к дереву какое-то облезлое рыжее существо.

— Какая же это лиса? — возмутился Большой. — Собака!

— Лиса… — слабо упирался Глеб.

— Да ты нас за дураков, что ли, считаешь?.. Хвостиков, это кто: лиса или собака?..

Хвостиков обошел таинственного зверя и уверенно сказал:

— Собака! У лисы хвост пушистей…

Глеб беспомощно посмотрел на того, на другого и вдруг заплакал:

— Ну и что ж… хвост!.. Значит… раз у нее… хвост не такой… пушистый… значит, и подыхай она, да?.. Значит, лис — жалеть, а собака… пускай подыхает, да?.. Раз у нее хво-о-ост…

— Да постой ты… — сжалился Большой. — Перестань выть… Расскажи толком, почему она должна подохнуть?

— Она хорошая… только старая… — всхлипывал Глеб. А теперь ее хотят утопить, говорят — не нужна.

— Кто?

— Да мои… Пускай она у вас поживет, а? Я ей буду корм носить… Пускай она будет считаться волком или лисой?.. Она вон какая рыжая, как лиса… Может, она и есть лиса, только никто не знает, а? Я вам все помогать буду…

— Давайте, ребята, возьмем! — сказал Сема, неизвестно как здесь оказавшийся. — Пусть будет! Жалко собаку!

Все уставились на него, удивленные его неожиданным, как по волшебству, появлением.

— Ты ж дичаешь… — как бы не веря своим глазам, сказал полковник.

— Да ну, что ты! — ответил, ничуть не смутившись, Сема. — Я, правда, хотел было для смеха удалиться в леса, жить тихо, в глуши, да разве у нас — глушь? Вот по другим дорогам — там глушь! А тут — девчонки дразнятся, осы-паразиты… Так ты, — обратился он к Глебу, — можешь отвести свою собаку вон за тот сарайчик, там пустая будка есть, а то утопят ее, чего хорошего? Володька, верно?

Володька кивнул:

— Конечно!

Глеб моментально вытер слезы, отвязал собаку и повел ее за сарай. За ним пошел Хвостиков.

А Сема, увидев заводских ребят, которые кончили прилаживать колесо и сейчас пробовали тележку, катая ее по двору, бросился их приветствовать:

— Здорово, братцы! Давно я вас не видал! Как вы там? В футбол все играете?

— Играем, — сказал один из заводских. — А вы?

— И мы! Может, сразимся?

— А когда?

— Да в будущий выходной… Эй вы! — Как ни в чем не бывало, крикнул Сема метизам и лягушам. — Заводские нашу сборную вызывают. Примем?

— А что? — сказал Большой. — Попробуем, померяемся!..

— Давай!

— Принимаем! — заорали метизы и лягуши.

— А я можно буду судьей? — воскликнул Володька. — Вы не думайте… Я по телевизору все правила изучил, и на стадион меня сколько раз возили…

— Ну что ж… — сказал заводской. — Значит, мы о судье уж договариваться не будем!.. Судья — ваш… Значит — следующее воскресенье, в десять утра мы к вам приезжаем… А сейчас — пока.

И заводские отправились восвояси, а метизы и лягуши начали составлять сборную команду. Команде полагалось быть сильной, и потому отбор велся строгий и сопровождался таким гамом, что пришла Мария Антоновна.