Чтение онлайн

— Ну, которая из страшилки, — объяснила Лиза. — Вы что, не знаете эту историю?

— Нет, не знаем, — покачал головой Эмиль.

— Ну вы даете!.. Это же очень известная страшилка!

Дори слушал их разговоры и все никак не мог понять, что происходит. Почему на него никто не обратил внимания? Почему его не замечают, как будто он прозрачный? Он посмотрел вниз и едва не вскрикнул от ужаса — там ничего не было. Ни волосатых ног, ни милого розового животика — ничего. Будто все разом исчезло! Дорн вытянул руки — пустота… Он чувствовал свое тело, но не видел!

— Что такое? Куда я подевался? — завопил гремлин, но ребята даже не повернулись в его сторону. «Значит, я не только невидим, но еще и не слышим. Как такое могло произойти? Волшебство?.. Точно! Я, наверное, случайно потер медальон! — догадался Дорн и почему-то обрадовался. — Значит, я теперь могу ходить везде, где только захочу! Я невидим! Я невидим!»

Он радостно запрыгал, закружился на месте. Вдруг перед глазами что-то промелькнуло и исчезло. Что-то такое знакомое, длинное и узкое. Дорн посмотрел вправо, затем влево, затем обернулся — и увидел свой собственный хвост. Красивый хвост с кисточкой на конце болтался позади него — вернее, позади чего он болтался, догадывался лишь Дорн. А со стороны это, должно быть, смотрелось очень даже странно — хвост, повисший в воздухе.

— Гав! — раздалось вдруг совсем близко. — Гав-гав-гав!

Это лаяла, грядя прямо на него, маленькая собачка, которая, как знал Дорн, жила в комнате девочек.

— Ты меня видишь? Ты видишь меня, да? — спросил ее гремлин.

— Гав! — ответила ему собака. Дорн, как всякий житель волшебной страны, конечно же, знал язык зверей и птиц и понял, что собачка отвечает: «И вижу, и слышу».

— Что, опять массовый глюк? — раздался тут голос Дениса. — Вы тоже это видите?

Гремлин взглянул на мальчика — тот показывал пальцем прямо в его, Дорн, сторону.

Получается, он снова стал видимым?

Нет.

— Ой мамочки, змея! — визгнула Геля. — А-а-а!

— Что ты, откуда тут змеи? — возразил Эмиль. — Скорее это напоминает хвост. Возможно, ослиный.

— Ребята, это проделки инопланетян, зуб даю! — воскликнул Егор.

— По ходу эти марсиане осла замочили. — предположил Сеня.

— Если и замочили, то не насмерть, — покачал головой Эмиль. — Хвост шевелится, как живой.

— Ай! — закричала Даша.

— Ой! — вторила Лиза.

— Тиффани, фас его, фас, Тиффани! — скомандовала Геля, и Дорн тут же ощутил жуткую боль — эта маленькая собачонка впилась ему прямо в пушистый кончик хвоста, выдрав несколько волосинок.

— У-у-у! — взвыл от боли Дорн и что есть мочи побежал прочь от этой дрянной собаки.

— Хвост убегает! За ним! — закричали ребята и помчались вдогонку.

Дори понесся по аллее прочь, к калитке, за которой открывалась дорога на мельницу. Он развил невероятную для гремлинов скорость, и потому детские голоса, топот ног и тявканье мерзкой псины все отдалялись и отдалялись. Добежав до забора, Дори немного успокоился и остановился, чтобы перевести дух. Сердце бешено стучало, ноги еле двигались, от усталости хотелось упасть и больше не вставать. Как вдруг.

— Это что еще такое? — услышал гремлин и поднял глаза. Прямо на него тяжелыми шагами шел от калитки страшного вида мужик с безобразным шрамом, пересекавшим все лицо.

— Такого цветка я еще не видывал, — басисто проговорил он и достал из кармана огромные садовые ножницы с явным намерением срезать кисточку с хвоста.

— А-а-а! — закричал Дори и помчался с обратную сторону. Но там, навстречу ему, уже неслись дети. Гремлин остановился, глядя то в одну, то в другую сторону — на страшного садовника позади и на детей с противной собачонкой впереди. В конце концов, решив не даться ни тем, ни этим, он помчался влево, лихо перепрыгнул через забор, словно спецназовец, несколько раз перекувыркнулся через голову и побежал в густую чащу леса. Дерево, еще дерево, еще дерево… и гремлин оказался уже далеко от своих преследователей.

«Я победил! Я победил! Бе-е-е!» — маленький забияка показал язык невидимым врагам.

— Тс-с-с! — услышал он шепот прямо над ухом. Дори испуганно обернулся. Рядом, прислонившись к дереву, стоял незнакомый старик в грязном медицинском халате. Его седые всклоченные волосы торчали в разные стороны, руки были в разноцветных пятнах, а на шее висела колба с зеленоватой жидкостью. По одному только виду можно догадаться, что это ученый, и к тому же старик был явно не в себе — уж больно похож на сумасшедшего.

— Я обязательно спасу своего сына, — доверительно прошептал псих. — Нужно только раскопать могилу, достать его из-под земли и тогда.

Дослушивать, что будет «тогда», Дори не стал. Не помня себя от страха, понесся туда, откуда только что примчался. На его счастье и садовник, и дети уже ушли. Гремлин, проскочив через калитку, благополучно добрался до своего укрытия под крыльцом. И там его посетила гениальная идея. Ну конечно же, как он раньше не догадался! Кажется, теперь он знает, как найти подход к ребятам.

После обеда все собрались в комнате девочек.

— Зашторьте окна! Лиза будет рассказывать! Сейчас станет стра-а-ашно! — прикалывался Денис.

— Ай, я боюсь! — делано визгнул Егор. — Прямо мурашки по спине побежали.

Он живо изобразил, как у него дрожат колени и поднимаются дыбом волосы, девочки захихикали, а Геля так вообще покатилась со смеху, уткнувшись лицом в подушку.

— Да ладно вам, дайте рассказать человеку! — серьезно проговорил Эмиль. — Нам же интересно послушать!

— Вы меня удивляете прямо, — кокетничала Лиза. — Не думала, что кто-то не знает страшилку про бабку-бородавку. Я же ее не сама придумала. Только обработала немного, как все писатели делают. В общем, слушайте. Жила в одной деревне бабка. И было у нее двое внуков. Младшему мальчику, худенькому такому, — десять лет, а старшему, толстому, ну вот как ты, Сеня, — тринадцать.

— А че сразу я? — возмутился Сеня. — Что ни страшилка, так сразу меня в пример. Как про еду под подушкой и уколы, то Сеня. Про бородавку — опять Сеня!

— Ну ладно тебе, я же просто для примера! — закатила глаза рассказчица. — Будете слушать или нет? А то тут некоторые выпендриваются.

— Будем, будем! — заверили ее ребята.

— Ну, так вот, — продолжала Лиза, — значит, жила эта бабка со своими внуками. И была с ними очень строгой. Не то что не баловала — держала в ежовых рукавицах: того нельзя, этого нельзя, а остальное строго запрещено. Особенно с едой было плохо — кроме манной каши бабка никогда ничего им не давала. Внуки уже на эту кашу и смотреть не могли. Один только вид ее у них вызывал отвращение. Но делать нечего. Стоило им лишь поморщиться, как старуха начинала злиться, а в гневе она была страшна: глаза выпучивались, из открытого рта вылезали жуткие острые желтые зубы, а скрюченные руки, на которых, как по волшебству, появлялись острые когти, тянулись к шеям ребят — того и гляди задушит. Такое даже в кошмарах лучше не видеть! Потому что эта бабка на самом деле была злой колдуньей. Хотя в остальное время она выглядела нормально, бабка как бабка. Никто из соседей даже не догадывался, какая она на самом деле. Но внуки-то знали! И потому боялись ее, как огня. И давились каждый день манной кашей, хотя у бабки погреб был полон варенья. Она каждый год варила новое, но ни разу не дала внукам ни одной ложечки.