Чтение онлайн

– Мы дадим один залп по этим немецким сволочам, а потом погоним их с нашей земли. Безжалостно и быстро, ребята, запугаем ублюдков до смерти. Готовы? Солдаты ухмыльнулись, дав понять, что они в порядке и готовы. Старбак улыбнулся в ответ. Временами он гадал, могло ли что-нибудь в целом свете сравниться с подобными мгновениями сражения. Нервные минуты ожидания прошли, уступив место дикому возбуждению. Он взглянул на пленного.

– Ты останешься здесь, янки.

– Ни с места не сдвинусь, - пообещал тот, на самом деле решив бежать, как только его оставят без присмотра.

– Встать!
– прокричал Старбак. Его закружил пьянящий порыв страха и возбуждения. Он осознавал искушение следовать приказам Медликотта и оставаться в укрытии целым и невредимым, но ему также хотелось унизить мельника. Старбак хотел доказать всем, что на поле битвы он лучший, а подобную доблесть не выкажешь, отсиживаясь в кустах.

– Цельсь!
– крикнул он, и большая часть сбившихся в кучу янки расслышала отданный приказ и в страхе принялась оглядываться по сторонам, но они опоздали. Солдаты Старбака были уже на ногах со вскинутыми винтовками. И тут всё пошло не по плану.

– Остановитесь!
– закричал Медликотт.

– Ложись! Это приказ! Ложись!
– запаниковал мельник. Он бежал по оврагу, вопя на людей Старбака и даже сбив некоторых из них на землю. Остальные пригнулись, но все были сбиты с толку.

– Пли!
– скомандовал Старбак, и вспышка редких винтовочных огоньков прорезала тьму.

– Ложись!
– яростно размахивал руками Медликотт.

– Поднимайтесь и стреляйте!
– рассвирипел Старбак.

– Встать! Пли! Солдаты опять поднялись и нажали на спусковые крючки, произведя осветивший сумерки нестройный залп.

– В атаку!
– прокричал Старбак, словно это был боевой клич. Седой офицер развернул пенсильванцев в сторону неожиданной угрозы с фланга. Вмешательство Медликотта подарило янки несколько секунд драгоценного времени, достаточных, чтобы половина роты построилась в неровную стрелковую шеренгу под правым углом к остальному батальону. Теперь эта полурота противостояла беспорядочному наступлению Старбака, и увидев, как янки вскинули винтовки к плечу, он понял, что стоит на грани катастрофы. С такого близкого расстояния их сметет даже полурота. Его охватила паника. Он почувствовал искушение ринуться направо и нырнуть под укрытие ближайших кустов, простое желание сбежать, но потом пришло спасение. Атаковавшая пенсильванцев с юга рота мятежников дала сокрушительный залп, и второпях построенная шеренга рассеялась. Залп, который должен был уничтожить Старбака, так и не был произведен. Вместо этого знамена Союза качнулись и упали, когда сломленные янки начали отступать. От невероятного чувства облегчения боевой клич Старбака перешел в леденящий кровь и бессвязный вопль, когда он во главе своих солдат вырвался на опушку леса. Янки в синем мундире замахнулся на него прикладом, но Старбак легко отбил удар и в свою очередь ткнул солдата прикладом, сбив того наземь. Ружейный выстрел едва не оглушил его, стрелявший сделал шаг назад и зацепился за лежащую на земле ветку. Роберт Декер одним прыжком подскочил к нему с тем же громким воплем, как и повергнутая в ужас жертва.Лишь Траслоу двигался вперед молча. Его зоркие глаза высматривали места, где враг мог перехватить инициативу. Он увидел, как одного из новых рекрутов Легиона, Исайю Кларка, свалил наземь здоровый пенсильванец. Траслоу выхватил свой охотничий нож и дважды полоснул им, а потом оттолкнул умиравшего пенсильванца в сторону, чтобы его тело не завалилось на Кларка.

– Вставай, парень, - велел он Кларку.

– Тебя не сильно ранило. Ничего такого, что бы не вылечил глоток виски. Пенсильванцы бежали. Полосы американского флага исчезли на севере, но синее знамя с орлом и витиеватой немецкой надписью нес прихрамывавший сержант. Старбак побежал за ним, приказывая сдаваться. Капрал-янки заметил Старбака и выхватил револьвер, который снял с мертвого офицера мятежников, но в барабане не оказалось патронов, и револьвер просто щелкнул вхолостую. Капрал выругался по-немецки и попытался пригнуться, но штык Старбака вспорол ему живот, а приклад Исы Уошбрука размозжил череп, и капрал упал. С юга накатывалась огромная волна вопящих мятежников. Седовласый офицер выхватил знамя с орлом у хромавшего сержанта и размахивал навершием как неуклюжей алебардой. Сержант упал ничком и закрыл голову руками. Офицер, яростно вопя, споткнулся о распластанное тело. Растянувшись на земле, он пытался нашарить револьвер в поясной кобуре, но нависший над ним Старбак с силой всадил штык меж ребер. Старбак заорал, и его крик, несущий в себе облегчение, смешанное с каким-то исходящим изнутри животным чувством, потонул в вопле умирающего пенсильванца. Старбак с силой надавил, пока сталь окончательно не остановилась, и оперся о приклад. Траслоу тем временем вырвал знамя с орлом из скрюченных и внезапно ослабевших рук умирающего, чьи длинные седые волосы окрасились в кроваво-красный цвет.Старбак, которого одолели примитивные инстинкты дикаря, отобрал у Траслоу знамя и потряс им в воздухе, разбрызгивая капли крови с полотнища:

– Мы сделали это!
– воскликнул он, обращаясь к Траслоу.

– Мы сделали это!

– Именно мы, - многозначительно добавил сержант, покосившись в сторону по-прежнему прячущегося Медликотта.

– Я набью морду этому ублюдку, - ответил Старбак. Он обернул полотнище вокруг лакированного древка.

– Коффмэн!
– закричал он, ища лейтенанта, чтобы передать ему флаг.

– Коффмэн! Чтоб тебя, куда ты делся, Коффмэн?

– Я здесь, сэр, - слабый голос лейтенанта донесся откуда-то из-за поваленного дерева.

– Господи!
– выругался Старбак. Немощный тон наводил на мысль о Коффмэне, вот-вот потеряющем сознание. Старбак бегом пересек поляну, перепрыгнул через дерево и обнаружил юного лейтенанта стоящим на коленях с выпученными глазами и побледневшим лицом. Но ранен был не он. Коффмэн был в порядке, просто находился в шоке. Ранен был Таддеус Бёрд, добряк-полковник. Мертвенно бледный и истекая кровью, он лежал у поваленного дерева.

– Господи, Нат, больно-то как, - с трудом признес полковник.

– Я прибыл, чтобы забрать вас, но меня подстрелили. И револьвер забрали, - он попытался выдавить улыбку.

– Он даже заряжен не был, Нат. Всё забываю его зарядить.

– Только не вы, сэр, только не вы!
– Старбак упал на колени, забыв и про захваченное знамя, и про труса Медликотта. Перед глазами внезапно всё расплылось.

– Нет, Дятел, только не ты!
– ибо подстрелили лучшего воина бригады. Через все поле, от склонов Кедровой горы до вытоптанных кукурузных полей к западу от дороги, наступали мятежники, освещаемые заходящим солнцем, которое казалось раздувшимся шаром красного пламени, окутанным клубами пушечного дыма. Вечерний ветерок понес дымные облачка над головами убитых и раненых. Четырем орудиям - Элизе, Луизе, Мод и Анне - внезапно нашлась работенка: у кромки леса появились, словно волчьи стаи, солдаты в сером. Артиллеристы открыли огонь прямо поверх голов своей же отступающей пехоты. Разрывающиеся у погруженного в тень леса снаряды оставляли клубы серого дыма.

– Передки сюда! Шевелитесь!
– майор артиллерии, лишь секунду назад пытавшийся прочесть в свете заходящего солнца последние строки засаленной книги "Мечты холостяка" [74] , осознал, что орудия необходимо переместить севернее, иначе батарея окажется в руках врага.

– Коня мне!
– закричал он.Пока собирали орудийную прислугу, батарея вела огонь. Лейтенант, лишь недавно выпустившийся из Вест-Пойнта, заметил конную группу офицеров-мятежников у опушки леса.

– Прицел влево!
– закричал он, и расчет налег на рычаги, разворачивая дубовый лафет Элизы.

– Цельсь! Один оборот вверх! Зарядить шрапнель!
– зарядный картуз затолкали в вычищенный ствол, и сержант проткнул саржевую упаковку с порохом сквозь запальное отверстие.

– Шрапнели нет, сэр!
– доложил канонир, наклонившись над ящиком с боеприпасами.

– Заряжайте ядро, заряжайте что угодно, но поживее, Христа ради!
– лейтенант не отрывал глаз от соблазнительной мишени. Ядро забили в ствол. Сержант затолкал фрикционный запал в запальное отверстие и отошел в сторону со шнуром в руках.

– Орудие готово!
– сообщил он.Передок Элизы, доставленный шестеркой лошадей, остановился позади, готовый к погрузке орудия.

– Пли!
– скомандовал лейтенант. Сержант потянул за шнур, и фрикционный запал был приведен в действие. Огонь воспламенил порох, и десятисантметровое железное ядро понеслось через окутанное дымом поле. Отдача была настолько велика, что орудие, словно несущийся на полной скорости поезд, откатилось назад на добрых десять шагов, подмяв под себя и раздавив ноги двух лошадей, запряженных в повозку. С диким ржанием они рухнули на землю, напугав других лошадей, которые забились в ужасе. Одна из них выломала ось повозки, другая сломала ногу о передок, и за какое-то мгновение организованное отступление артбатареи из-за перепуганных лошадей превратилось в кошмар.Один из артиллеристов пытался освободить уцелевших коней, но не смел приблизиться к ним, опасаясь бьющихся в агонии животных.