Чтение онлайн

Такие перемены как будто нелепы, но они более натуральны, чем может показаться с первого взгляда. В жизни переход от нагруженного яствами стола к смертному ложу и от траурных одежд к праздничному наряду отнюдь не менее поразителен; только в жизни мы – актеры, а не пассивные зрители, в этом-то и заключается существенная разница. Актеры в подражательной жизни театра не видят резких переходов и неистовых побуждений страсти или чувства, которые глазами простого зрителя сразу представляются достойными осуждения как неумеренные и нелепые.

Так как внезапные чередования сцен и быстрая смена времени и места не только освящены в книгах многолетним обычаем, но и почитаются доказательством великого мастерства писателя – такого рода критики расценивают искусство писателя в зависимости от тех затруднительных положений, в какие он ставит своих героев в конце каждой главы, – это краткое вступление к настоящей главе, быть может, будет сочтено ненужным. В таком случае пусть оно будет принято как деликатный намек историка, оповещающего о том, что он возвращается в город, где родился Оливер Твист; и пусть читатель примет на веру, что есть существенные и основательные причины отправиться в путь, иначе ему не предложили бы совершить такое путешествие.

Ранним утром мистер Бамбл вышел из ворот работного дома и с торжественным видом зашагал величественной поступью по Хай-стрит. Он весь так и сиял, упоенный своим званием бидла; галуны на его треуголке и на шинели сверкали в лучах утреннего солнца; он сжимал свою трость энергически и крепко, отличаясь отменным здоровьем и исполненный сознания своего могущества. Мистер Бамбл всегда высоко держал голову, но в это утро он держал ее выше, чем обычно. Рассеянный его взор, горделивый вид могли бы оповестить наблюдательного зрителя о том, что голова бидла полна мыслями слишком глубокими, чтобы можно было выразить их словами.

Мистер Бамбл не останавливался побеседовать с мелкими лавочниками и теми, кто почтительно обращался к нему, когда он проходил мимо. На их приветствия он отвечал только мановением руки и не замедлял величественного своего шага, пока не прибыл на ферму, где миссис Манн с приходской заботливостью выхаживала нищих младенцев.

– Черт бы побрал этого бидла! – сказала миссис Манн, услыхав хорошо ей знакомый стук в садовую калитку. – Кто, кроме него, придет в такой ранний час… Ах, мистер Бамбл, подумать только, что это вы пришли! Боже мой, какое счастье! Пожалуйте в гостиную, сэр, прошу вас!

Первая часть речи была адресована к Сьюзен, а восторженные восклицания относились к мистеру Бамблу; славная леди отперла садовую калитку и с большим почтением и угодливостью ввела его в дом.

– Миссис Манн, – начал мистер Бамбл, не садясь и не падая в кресло, как сделал бы какой-нибудь нахал, но опускаясь медленно и постепенно, – миссис Манн, с добрым утром.

– И вам желаю доброго утра, сэр, – сияя улыбками, ответила миссис Манн. – Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

– Так себе, миссис Манн, – ответил бидл. – Приходская жизнь – не ложе из роз, миссис Манн.

– Ах, это правда, мистер Бамбл, – подхватила леди.

И если бы бедные младенцы слышали эти слова, они могли бы весьма кстати повторить их хором.

– Приходская жизнь, сударыня, – продолжал мистер Бамбл, ударив тростью по столу, – полна забот, неприятностей и тяжких трудов, но могу сказать, что все общественные деятели обречены терпеть от преследований.

Миссис Манн, не совсем понимая, что хочет сказать бидл, сочувственно воздела руки и вздохнула.

– Ах, на самом деле можно вздохнуть, миссис Манн! – сказал бидл.

Убедившись, что она поступила правильно, миссис Манн еще раз вздохнула, к явному удовлетворению общественного деятеля, который, бросив суровый взгляд на свою треуголку и тем самым скрыв самодовольную улыбку, сказал:

– Миссис Манн, я еду в Лондон.

– Ах, Боже мой, мистер Бамбл! – попятившись, воскликнула миссис Манн.

– В Лондон, сударыня, – повторил непреклонный бидл, – в почтовой карете. Я и двое бедняков, миссис Манн. Предстоит судебный процесс касательно оседлости, и совет поручил мне – мне, миссис Манн, – дать показания по этому делу на квартальной сессии в Клеркенуэле. И я не на шутку опасаюсь, – добавил, приосанившись, мистер Бамбл, – как бы судьи на клеркенуэлской сессии не попали впросак, прежде чем покончить со мной.

– Ах, не будьте слишком строги к ним, сэр! – вкрадчиво сказала миссис Манн.

– Судьи на клеркенуэлской сессии сами довели себя до этого, сударыня, – ответил мистер Бамбл. – И если дело обернется для них хуже, чем они предполагали, пусть благодарят самих себя!

Столько решимости и сознания долга слышалось в угрожающем тоне, каким мистер Бамбл изрек эти слова, что миссис Манн, казалось, совершенно была устрашена. Наконец она промолвила:

– Вы едете в карете, сэр? А я думала, что этих нищих принято отправлять в повозках.

– Если они больны, миссис Манн, – сказал бидл. – В дождливую погоду мы отправляем больных в открытых повозках, чтобы они не простудились.

– О! – сказала миссис Манн.

– Обратная карета берется довезти этих двоих, да к тому же по сходной цене, – сказал мистер Бамбл. – Обоим очень худо, и мы считаем, что увезти их обойдется на два фунта дешевле, чем похоронить, – в том случае, если нам удастся спихнуть их на руки другому приходу, а это я считаю вполне возможным, только бы они назло нам не умерли посреди дороги. Ха-ха-ха!

Мистер Бамбл посмеялся немного, затем взгляд его снова упал на треуголку, и он принял серьезный вид.

– Мы забыли о делах, сударыня, – сказал бидл. – Вот вам жалованье от прихода за месяц.

Мистер Бамбл извлек из бумажника завернутые в бумагу серебряные монеты и потребовал расписку, которую ему и написала миссис Манн.

– Замарала я ее, сэр, – сказала воспитательница младенцев, – но, кажется, все написано по форме. Благодарю вас, мистер Бамбл; сэр, право же, я вам очень признательна.

Мистер Бамбл благосклонно кивнул в ответ на реверанс миссис Манн и осведомился, как поживают дети.

– Да благословит их Бог! – с волнением сказала миссис Манн. – Они, миленькие, здоровы, лучшего и пожелать им нельзя! Конечно, за исключением тех двух, что умерли на прошлой неделе, и маленького Дика.

– А этому мальчику все не лучше? – спросил мистер Бамбл.

Миссис Манн покачала головой.

– Это зловредный, испорченный, порочный приходский ребенок, – сердито сказал мистер Бамбл. – Где он?