Чтение онлайн

Так вот в отряде, когда не было работы, мы играли в карты, естественно на деньги, как и в студенческие годы. В экспедиции порядки были суровыми, деньги студентам выдавались только при отъезде. Вся наличность была у начальника отряда, без права передачи. Но, как говорится, голь на выдумки хитра. К примеру, Виктор, играя в карты, по мере необходимости писал на клочке бумаги номинал, ставил подпись и пускал такие «деньги» в обращение. По фамилии издателя (в данном случае Алёшин) они именовались алёшинками. У начальника отряда такого права не было, и в случае проигрыша он расплачивался наличными.

В субботу, опять же если не было работы, весь отряд спускался в Поселок, который состоял из двух улиц по обе стороны ручья, назовем их Центральная и Не-очень. На Центральной располагались почта, магазин и клуб, на Не-очень был наш домик, купленный за 100 рублей, а в нем раскладушки и спальные мешки – все почти как у людей. В воскресенье, насытившись цивилизацией, мы тащились к себе в горы.

Пожалуй, уже пора написать что-то существенное, а то все какая-то ерунда в голову лезет. Ладно, попробую. На Камчатке в то время работал очень известный капитан рыболовецкого траулера Вяткин. Широко известен он был не потому, что ежегодно занимал первое место в социалистическом соревновании среди других капитанов траулеров, а тем, что у него был, может быть, единственный в Союзе абсолютно не употребляющий спиртного экипаж. Капитан, на дух не переносивший спиртного, брал к себе таких же людей, и член экипажа, уличенный в употреблении алкоголя, изгонялся немедленно, благо желающих работать с Вяткиным было больше чем достаточно.

Дело в том, что премия за первое место была больше годового заработка рыбака. У капитана она была порядка 60–80 тысяч рублей. Для сравнения: я, замначальника экспедиции, получал в то время, если сложить заработную плату, полевые, безводные и другие надбавки, 400–500 рублей в месяц. Это сколько же мне надо было вкалывать, чтобы заработать только годовую премию победителя?

У Вяткина на рыбные места был какой-то нюх. Была это интуиция или еще что-то, но всегда его тралы были с рыбой, и поэтому у него не было проблем с кадрами. Любому рыбаку нужен хороший заработок.

Жил Вяткин со своей семьей в Поселке. Но интересен он для этого рассказа потому, что летом к нему и к другим его родственникам приезжала студентка Дальморерыбвтуза из Владивостока. По моим представлениям, ничего особенного, а вот Виктор на нее, что называется, запал. Когда говорил о ней, речь его становилась невнятной, глаза горели, как у сумасшедшего (правда, мы сумасшедших никогда не видели, но почему-то считали, что знаем, как они выглядят).

Вечером они гуляли по Центральной улице, а к ночи счастливый Виктор возвращался в наш домик. Так продолжалось до августа, а потом она на пароходе «Петропавловск» уплывала в Петропавловск-Камчатский, а оттуда во Владивосток. Как мы их провожали – это тема отдельного рассказа, но героем его будет уже Александр.

На следующий год по моей протекции Виктор был принят в Институт и приехал к нам в отряд уже полноправным сотрудником. Да и со студенткой дела его уже явно шли в гору. Иногда во время прогулок по Центральной улице она разрешала брать себя за руку, и, по его рассказам, это давало повод думать, что она к нему неравнодушна, и наполняло его счастьем и надеждой. В общем, если забыть о его жене и детях, довольно обычная история.

В конце августа девушка на пароходе ушла в Петропавловск и оттуда к себе во Владивосток, а он остался. Бедный Ромео к концу сентября весь извелся, исхудал, и я вынужден был отпустить его из экспедиции. Чего не сделаешь ради такой невиданной любви? Однако начальство не поняло моего благородства. С людьми было туго, особенно со штатными сотрудниками, и в наказание меня попросили из замначальников. Правда, оставили начальником отряда, так что для меня практически ничего не изменилось, а для других это стало уроком.

В отпуск я прилетел в Москву. Виктор уже был там. Он рассказал, что этот Дальрыбчего-то находится не в самом Владике, а в городке поблизости, где он и прокантовался целую неделю. Студентка была к нему холодна, и он уехал не солоно хлебавши, хоть и собирался на ней жениться. Какая жена, какие дети, если такая любовь? А тут еще институтские бюрократы требуют от него отчет о работе, так как он был в экспедиции всего полтора месяца.

Уф, давайте передохнем, а я вернусь года на два-три назад. В то время в экспедиции мне на глаза попалась книжка по факторному анализу применительно к погоде. Месяца три я разбирался в математике, теории вероятностей, а потом подумал: почему бы не применить эту методику к нашим работам? Результат оказался ошеломляющим.

Благодаря факторному анализу можно узнать, значим какой-то фактор для изучаемого процесса или нет. Морякам погибающей подводной лодки все равно, как сбросили бомбу и на какую глубину поставили взрыватель, если взрыв произошел слишком близко. Другое дело сейсмика. Факторный анализ показал, что очень важно, как с эсминца сбросили бомбу: плашмя она ушла в воду или торцом. Такой же значимой оказалась и глубина взрыва, ведь взрыватель ставится на 90 метров, а реально взрыв имеет точность ±5 метров глубины. Я уже не говорю о точности выхода в точку. Она оказалась тоже очень существенной для волновой картины, записывающейся береговыми станциями, на удалениях от точки взрыва до 200 километров.

Конец ознакомительного фрагмента.