Чтение онлайн

Пиноккио проснулся около полуночи от какого-то странного шороха. Он высунул из будки нос и увидал четырех темных зверьков, вроде кошек, которые шепотом о чем-то совещались.

Но это были не кошки, а хорьки, большие охотники, до винограда и цыплят.

Один из них подошел к будке, заглянул внутрь и сказал:

— Здравствуй, Мелампо!

— Я не Мелампо!

— А кто же ты?

— Пиноккио.

— Что тут делаешь?

— Курятник стерегу.

— А где же старый Мелампо?

— Сдох сегодня утром.

— Ах, бедный, бедный! Он был такой добряк! Но и ты, должно быть, тоже не злая собачка?

— Извините, но я вовсе не собачка.

— А кто же ты?

— Петрушка!

— Ну ладно, нам это все равно, давай, заключим условие, как с покойным Мелампо, — останешься доволен.

— Какое условие?

— А вот: мы будем ходить сюда ночью раз в неделю, и уносить по восьми кур. Семь — нам, а восьмую будешь получать ты, только не лай и не буди хозяина.

— Мелампо так всегда делал? — спросил Пиноккио.

— Ну да, и мы все были довольны. Теперь ложись спать и будь покоен, уходя, мы тебе оставим к завтрему совсем ощипанную курочку. Значит понял?

— Понял! Ладно. Идите, воруйте!

Когда четыре хорька, уверенные в полной безопасности, прошмыгнули один за другим в курятник, вдруг дверь за ними неожиданно захлопнулась, — это было дело Пиноккио. По близости лежал камень. Он подкатил его к двери, чтобы хорьки не вылезли, и начал лаять, и визжать, что есть духу.

Хозяин немедленно высунулся из окна:

— Что случилось?

— Воры!

— Где?

— В курятнике.

— Сейчас, бегу!

Не прошло и минуты, — хозяин вбежал в курятник, переловил хорьков, посадил в мешок и стал от радости, что, наконец-то, поймал лютых воров, прыгать и колотить себя сзади пятками. Затем он погладил Пиноккио по голове, похвалил за хорошую службу и спросил, кто он такой. Пиноккио рассказал ему о своих несчастьях. Хозяин даже прослезился, снял с него ошейник и сказал:

— Иди с богом!

Пиноккио бросился бежать со всех ног и бежал без передышки, покуда не показалась дорога, ведущая в лес Волшебницы. Вот и лесок, где встретился он с Лисой и Котом! Вон над деревьями верхушка огромного дуба, где его повесили… Но отчего же не видать на прежнем месте домика девочки с голубыми волосами?

Сердечко у Пиноккио заныло предчувствием беды. Он выбежал на луг, где стоял прежде беленький дом Волшебницы.

А домика не было! Лежала только на лугу белая мраморная надгробная плита, на которой печатными буквами были написаны вот эти печальные слова:

ЗДЕСЬ ЛЕЖИТ ДЕВОЧКА С ГОЛУБЫМИ ВОЛОСАМИ.

Она умерла от горя, потому что ее разлюбил и покинул

ПИНОККИО.

Что тут почувствовал бедный Пиноккио, представьте себе уж сами!

Упав ничком на мраморную плиту, он рыдал и обливал ее слезами. Он плакал так всю ночь до утра, выплакал все слезы до последней капельки, а его рыданья только грустно повторяло эхо.

Он рыдал и говорил:

— Милая Волшебница, зачем ты умерла! Зачем вместо тебя, такой доброй и хорошей, лучше не умер я, злой и гадкий Петрушка! А где же теперь папа Карло? Я хочу жить с ним и больше никогда от него не убегу! Милая Волшебница! Если ты меня любишь, скажи, что ты жива и встань из могилы! Ведь, если придут разбойники, они опять повесят меня, и я умру? А если не придут разбойники, — все равно, кто меня приютит на ночь? Кто мне купит новую курточку? Ой! Ой! Ой!..

Он пробовал рвать волосы, рыдая, но волосы были деревянные, и даже этого утешения у него не было!

Над полем, над плитой, где плакал Пиноккио, в это время пролетал огромный белый голубь и спросил в изумлении:

— Что ты тут делаешь, мальчик?

— Не видишь разве? Плачу! — сказал Пиноккио, поднимая голову и вытирая слезы.

Голубь спросил:

— Не знаешь ли ты случайно одного мальчишки, по имени Пиноккио?

— Пиноккио? Так ведь это я, — это я сам!

Голубь сейчас же опустился на землю. Был он огромный, величиной с индюка.

— Ты знаешь может быть и Карло? — спросил Пиноккио.

— Я его видел три дня тому назад на морском берегу, — ответил голубь.

— Что он там делал?

— Мастерил маленькую лодочку, собирался переплыть море. Бедняга, уже четыре месяца разыскивает тебя повсюду, и, наконец, вбил себе в голову, что разыщет тебя непременно за морем.

— А далеко отсюда морской берег?

— Да, с тысячу верст будет!

Пиноккио от отчаяния ткнулся носом в землю, завязил нос по самые щеки. Голубь сказал:

— Хочешь, я отнесу тебя туда? Садись на меня верхом! Не боишься?

Вне себя от счастья, Пиноккио уселся на Голубя верхом. Голубь взвился одним взмахом под облака. Пиноккио взглянул вниз, да так и обмер от ужаса, и изо всех сил вцепился обеими руками в шею доброго Голубя.

Летели они целый день. К вечеру Голубь сказал:

— Я пить хочу!

— А я есть хочу!

— Тогда остановимся ненадолго в этой голубятне. В голубятне немножко воды и немножко конопляных зернышек.

Пиноккио никогда в жизни еще не пробовал птичьего корма, но в этот вечер конопляные зернышки показались ему самым вкусным кушаньем на свете.

Поели, отдохнули и снова пустились в путь. А на рассвете были уже на море. Голубь опустил на землю Пиноккио и, не желая слушать никаких благодарностей, взмахнул крыльями и улетел.

На берегу шумела толпа. Все кричали, протягивая руки к морю.

— Что случилось? — спросил Пиноккио у какой то старушки.

— А вот что — один бедный старик поехал на маленькой лодочке отыскивать пропавшего сына. А видишь, какие волны! Лодочка того и гляди потонет. Вон она! Как скорлупка качается!