Чтение онлайн

– Шесть! Я знал, шесть! – вдруг радостно закричал он. Анфиса уставилась на него с непониманием. – У него везде были шестерки, значит, это письмо – шифр. Ты понимаешь?! Шифр!

– Если честно, то не особо, – откровенно призналась Муромцева.

– Ну, смотри же! – Панин торжествующе указал на письмо и внимательно смотрел на него еще минут пять. – Я же говорил! Видишь? Сосчитай каждую шестую букву, считая пробелы. Получается… Нет, ты только посмотри, как хорошо все получается!

«Ад, пожелай_Диме_ни_пуха_на_Семерочке. А_Нинке_поясок_я_к_поездке_нашила. В_Санкт-Петербург, Адам, я_вам_свадьбу_по-белому_не_перетащу. Ян_мне, если_смог_бы_принес_все, а_я доделаю, у_него_пока_нет, но_он_старается».

– Мы и так ее ждем, – заметила Анфиса.

– Интересно, кто такая Н… ая? – в свою очередь размышлял Вася.

– Да кто угодно! Невская, Новосельская, нежная, новая, невозмутимая, неприятная, немолодая, неуклюжая, – вариантов масса! Выбирай, какой нравится. Предлагаю пока погулять и подождать нашу Неторопливую, – сказала Муромцева с улыбкой. У нее начинал появляться интерес к этой истории.

– Ладно, пошли, – согласился Вася. – Может, правда, придет…

– Они бродили по саду и болтали. Из наушников летела музыка «Сплина». Земля была покрыта редким ковром из разноцветных листьев, а по краям аллеи стояли белоснежные статуи.

– А если бы какая-нибудь из этих статуй ожила?! – решила перевести тему разговора Анфиса, – Интересно было бы с ней поболтать. Ведь здесь кругом одни древние знаменитости: Психея, например.

– Воображаю: идут люди и видят, как статуя жалуется подросткам на свою горькую судьбину.

– Только представь! – с этими словами Муромцева подошла к статуе какого-то хмурого грека, который показался ей наиболее недовольным, и картинно положила руку ему на плечо. – Добрый день! Как поживаете? – статуя повернулась и, удрученно повесив голову, ответила:

– Хуже не бывает, – Муромцева, не ожидавшая ничего подобного, уставилась на грека во все глаза.

– Молодец, я тебя поздравляю! Что теперь будем с ним делать? – саркастически заметил Вася, который после шахматной партии дворняг и газеты про эльфов принимал чудеса как должное, чего нельзя было сказать об оцепеневшей Анфисе.

– Вася, у нас белая горячка началась, – расстроено прошептала Анфиса.

– Какая белая горячка?! Мы в полном порядке, – шепнул он ей. – Это ты оживила статую! Я же говорил, что после моей недавней находки можно ничему не удивляться. Тем более эта статуя была шестой в ряду – я считал, – заметил он как бы между прочим.

– Опять ты со своими шестерками! – с досадой сказала Фиса. – Сколько можно говорить? Волшебства не существует!

– Молчи женщина! Не видишь, мужчины разговаривают?! – прикрикнула на нее статуя. Вдалеке показались люди.

– Надо срочно спрятать грека в кусты и подумать, как сделать из него статую, – засуетилась пришедшая в себя Муромцева.

– Пройдемте, – Вася проводил грека в кусты.

– Простите, на чем я остановился? – вежливо спросил грек у Панина.

– Стоп. Мне надо успокоиться. Давай свою энциклопедию, – попыталась отвлечься Фиса.

– Знаешь, друг, – тяжело вздохнул грек, – со мной каждый день фотографируются, а это так утомляет!

– Ты говоришь, он бы в синем плаще? – спросила Анфиса, пролистывая энциклопедию. – Смотри, что я нашла. Синие плащи – отличительный знак работников Магистериума. Магистериум, хм… Что это, как думаешь?

– Мне больше интересно, что это, – указал Вася на небольшую тучку, нависшую ровно над ними.

– Начался дождь, который быстро превратился в ливень. Почувствовав капли, статуя грека оживилась.

– Какое счастье! Я чувствую капли!

– Тише, – шикнул на него Панин.

Рядом с Муромцевой из ниоткуда возник высокий небритый мужчина в вязаном берете, который насквозь промок и смотрелся на нем крайне нелепо. Мужчина передал ей конверт, обклеенный множеством марок, повернулся на каблуках своих модных ботинок и исчез. Пока Фиса всматривалась в пространство, пытаясь понять, куда делся почтальон, Панин вскрыл конверт.

Муромцевой Анфисе

Уважаемая гражданка Муромцева!

Согласно имеющимся у нас данным, сегодня, не далее как одиннадцать минут назад, вы оживили одну из статуй, расположенных в Летнем саду, для неизвестных нам целей. Вы были осведомлены, что оживление статуй в людных местах, каковым и является Летний сад, запрещено, но нарушили запрет, а значит, понесете за это ответственность.

Вы обвиняетесь в несанкционированном использовании мыслей с целью оживления статуй. За это грубое правонарушение Вы должны будете заплатить штраф в размере, установленном судом. Также Вы обвиняетесь в пособничестве оживленному Вами преступнику. У нас нет сведений, каким образом Вам удалось снять тройное заклятие смешанного типа, но мы обязательно это выясним. Просим Вас оставаться на месте, дабы избежать ненужных осложнений. Если Вы попытаетесь уйти от правосудия, то знайте, что мы видим каждый Ваш шаг. Настоятельно советуем сохранять спокойствие и оказать содействие следствию. В ближайшее время представители Магистериума прилетят на место происшествия.

Ваше дело будет рассмотрено в суде. Ждем вас в здании Магистериума 24 ноября в три часа дня.

Искренне ваш,

Альфред Шумков.

Коллегия по борьбе с преступностью.

Магистериум РМО.

– И ты до сих пор отрицаешь существование волшебства?! – возвел указательный палец к небу Панин.

– Почему всегда я? – возмутилась Муромцева, дочитав письмо до конца. – И вообще, не прошло еще одиннадцать минут – пять от силы!

– Рядом с ней очутился еще один странный почтальон, правда, одетый намного скромнее, и передал еще одно письмо.

– Подождите! – крикнула ему Фиса, но он уже исчез.

– Открывай скорей, – поторопил ее ликующий Панин, и Анфиса достала письмо.

Помогите! Мне больше некого просить. Он убил уже несколько ни в чем не повинных людей. Только я знаю об этом, и он знает, что я знаю. Мне страшно. Срочно приезжайте. Я не могу писать в письме подробностей, он может проверить почту.

Адрес: Тимор, ул. Багровых Туманов, д. 8.

– Веселенький адресок, – заметил Вася.

– От кого это письмо? – Муромцева непонимающе уставилась на Панина.

– Нашла, у кого спросить.

«Скромный» почтальон появился во второй раз и, быстро сунув Анфисе в руку очередной конверт, исчез.

Лучше забудьте то, о чем узнали. Вам незачем ввязываться. Н… ая.

– Вы обо мне забыли, что ли? – в разговор вклинилась статуя.