Чтение онлайн

В этот раз они пробыли под водой в общей сложности почти два часа, наблюдая за рыбами. Эти часы были незабываемы. Через два года они вернулись на остров Нонсэч, чтобы возобновить спуски. Батисфера оставалась без изменений, за исключением того, что из белой ее перекрасили в темно-синюю. Сделано это было для того, чтобы не отпугивать более робких глубоководных рыб.

Сначала был осуществлен обычный пробный спуск батисферы без людей на глубину 3000 футов. Вытащив ее на поверхность, Бартон и Биб обнаружили, что она полна воды. Они и по весу догадывались, что воды в камере много. Биб сам взялся за опасное дело — открыть крышку люка. Когда он стал отвинчивать огромный центральный болт, изнутри послышалось шипение воздуха, начала просачиваться вода. Затем из камеры тонкой струей пошел пар. Было ясно, что содержимое батисферы давит с огромной силой. Биб даже отошел в сторону, опасаясь выстрела, и сделал это как раз вовремя: гайка, которою он отвинчивал, сорвалась и полетела, как снаряд, через палубу. Вслед за ней поднялся мощный водяной столб высотой не менее тридцати футов.

Когда опасность миновала, Биб подошел к батисфере и опустил в нее термометр — 17,5 градуса! Все ясно: течь образовалась из-за того, что смотровое стекло дало трещину. Это случилось на глубине 2000 футов.

При устранении поломки требовалась особая тщательность, поскольку Биб и Бартон намеревались достичь не только этой, но и большей глубины. Заменив разбитое стекло стальной крышкой, они повторили опыт; произошло то же, что и в первый раз. Третья попытка прошла удачно: с глубины 3000 футов батисфера вышла сухой. Биб предложил все-таки провести еще одно испытание. На этот раз он вычерпал из сальника галлон воды, что можно было и не прини мать всерьез. Бартон и Биб втиснулись в камеру и пошли на спуск.

Над одним из иллюминаторов они подвесили мешочек из марли с живым омаром, считая, что эта лакомая приманка поможет привлечь рыб, когда давление на большой глубине раздавит его панцирь. Они погрузились на 1700 футов, куда дневной свет уже не проникал. Двигаясь вниз в темной воде, они выключили электрический свет, чтобы Бибу удобнее было наблюдать за фосфоресцирующими рыбами.

Глубина 1800, 1900, 1950 футов… Резкий рывок батисферы. Биб, ударившись лбом о край иллюминатора, разбил губы, Бартон стукнулся головой о крышку люка. В зто мгновение, показавшееся вечностью, они с ужасом подумали, что оборвался трос, и они переворачиваются вверх ногами.

Толчки и качание из стороны в сторону неоднократно повторялись, пока они шли вниз, но камера оставалась сухой. Сальник по-прежнему оставался непроницаемым. Однако, когда они миновали 2000-футовую отметку, стало очень холодно. Температура все понижалась, рывки не прекращались, но они не останавливались, пока не достигли глубины почти 2200 футов. Там они увидели самых фантастических рыб, больших моллюсков с огромными, почти человеческими глазами, окруженными цветными светящимися полосами. После трехчасового пребывания под водой Биб и Бартон выкарабкались из батисферы. Избитые и помятые, они тем не менее были чрезвычайно взволнованы всем увиденным. Погружение прошло успешно, хотя им и пришлось пережить несколько страшных минут. Даже омар выжил. Не обнаружив на панцире никаких повреждений, Биб еще яснее представил себе свойства водяного давления.

Позже они погружались на такую же глубину в присутствии представителей печати и завершили летний сезон тем, что совершили серию спусков для изучения рельефа дна. Эти спуски уже не были такими глубокими, но зато оказались более опасными, иногда едва не кончались гибелью исследователей.

Однажды их опустили на коралловые рифы, после чего плавучая база двинулась вперед, таща за собой батисферу. Так они перескочили через два рифа (один высотой 20 футов, а другой —30). Биб был поглощен наблюдениями за стаей больших рыб, когда на иллюминатор упала черная тень. Подняв глаза, он увидел, что их быстро несет на гигантскую скалу или на край кораллового рифа высотой футов пятьдесят, если не больше. Почти отвесная сторона этой скалы была покрыта острыми выступами.

Биб тут же подал сигнал бедствия и приказал как можно быстрее тащить их наверх. Батисфера начала подниматься, а тем временем скала все приближалась. Боясь, что столкновение неизбежно, Биб приготовился отдать новое распоряжение: снова с той же скоростью опустить батисферу и одновременно дать полный ход назад. Но батисфера все-таки успела подняться и пройти над скалой. Если бы она ударилась о вершину, то могли разбиться смотровые стекла, и тогда гибель была бы неминуемой.

В 1934 г., когда Биб и Бартон совершили свой рекордный спуск, первому было пятьдесят семь лет, а второму— тридцать три. Батисфера была все та же. Бартон уже давно подарил ее Нью-Йоркскому зоологическому обществу; на чикагской выставке «Век прогресса», в зале наук, она была одним из самых главных экспонатов. Совершенно случайно батисферу поместили как раз под гондолой знаменитого воздушного шара профессора Пиккара.

И вот ее вывезли из музея и подвергли тщательному осмотру. Изготовили новые кварцевые стекла, установили новый кислородно-регенерационный аппарат и произвели некоторые другие замены, но в основном все оставили как было.

Наконец подняли крышку люка и поставили на место. Знакомый резкий звон металла… Оглушительные удары молотка по гаечному ключу при завинчивании гаек…

— Нас приподняли, отвели за борт и опустили вводу, в облако пены и пузырей, — говорил в микрофон Биб, запечатлевая уже ставшие привычными для него ощущения, пока батисфера не погрузилась примерно на четыре фута. Но тут он почувствовал холод в ногах и обнаружил, что они на шесть дюймов в воде

— Бартон отодвинулся, и я вижу настоящий водопад, низвергающийся из-под крышки, — продолжал Биб, и дал сигнал подъема. Так закончился спуск.

Неделю спустя они повторили попытку и погрузились на 2500 футов. А еще через несколько дней они спустились на всю длину троса, составлявшую 3028 футов, т.е. больше полумили. Биб осмотрелся, передал сообщение наверх и приказал поднимать батисферу.

То был рекорд, которому суждено было продержаться пятнадцать лет. Но важно не это. Биб не просто совершил глубоководное погружение: он пользовался прибором, которого обычно лишены глубоководные водолазы, — натренированными глазами натуралиста. После него под воду спускались Бартон, Пиккар с сыном и Хоуот с Вильмом, но никто из них не наблюдал того, что видел Биб. Дело не только в том, что он первый запечатлел все виденное, но и в том, что результаты его наблюдений до сих пор уникальны.

Батисфера явилась логическим развитием и воплощением идеи наблюдательной камеры. Она помогла человеку достичь невиданных глубин и открыла ему новый обширный мир. Но лишь немногие имели возможность совершать спуски в батисфере, а Уильям Биб мечтал о тех временах, когда любой исследователь морских глубин сможет без труда погрузиться хотя бы на пятьдесят— шестьдесят футов. Людей удерживает лишь незнание и необоснованный страх — ничто другое не помешает им нырять.

— Не умирайте, пока вы не заняли, не купили или не изготовили сами шлем, чтобы взглянуть на этот новый мир, — призывал он.

Уже тогда можно было предполагать, что даже и в шлеме надобность скоро исчезнет. Было время, когда снаряжение подводника становилось все тяжелее и жестче, совершая эволюцию от мягкого скафандра Зибе до батисферы Биба. Но теперь процесс должен был стать обратным. Водолаз думал о том, как бы освободиться от обременительного снаряжения и иметь на себе не больше одежды, чем у старинных ловцов жемчуга и губок. Начиналась эпоха свободного ныряния.

Водолаз без костюма может двигаться под водой свободно, плыть в любом направлении, не боясь запутаться. Он не привязан к плавучей базе. Но такая свобода иллюзорна, поскольку ныряльщик, чтобы подышать, должен подниматься на поверхность, причем довольно часто. Поэтому, отказавшись от «свободы», он выгадал, ибо взамен получил непрерывный приток воздуха.

Водолаза в традиционном скафандре можно сравнить с голодной собакой, которая смиряется с ошейником и цепью ради того, чтобы регулярно получать еду. Это, однако, не значит, что ей не хочется быть свободной. Так и водолаз в скафандре: он тоже предпочел бы иметь одновременно и свободу и воздух. Совершенно очевидно, что его профессия в таком случае была бы безопаснее и легче. Лини, которые держат его на привязи, ограничивают движения и подвергают опасности его жизнь.