Чтение онлайн

Впоследствии Кусто рассказывал, что эта телеграмма подействовала на него, как струя свежего воздуха. Она сразу же рассеяла мрачное настроение, и на следующий день работы возобновились. Каноэ-Киенци сделался штатным членом команды.

Груз, который они поднимали, несмотря на свою уникальную ценность, был не единственной целью экспедиции. Археологов интересовало также и само затонувшее судно; причем они хотели не просто получить отдельные его части (достать их со дна моря было не труднее, чем глиняную посуду), а узнать, как оно выглядит и как построено.

В мае 1953 г. они добрались до киля. Он был сделан из дуба. Корпус судна был обшит свинцовыми листами для защиты от корабельных червей. Такая обшивка помогла деревянным частям сохраниться, пока они не покрылись затвердевшим илом. Судно затонуло килем вниз и, покоясь в каменной люльке, прекрасно выдержало испытание временем. Длина его превышала сто футов; как и судно, найденное в Махдии, оно было слишком велико для галеры и, видимо, имело высокую мачту и парус из бычьих шкур. Подводные исследования, находки, сделанные группой Кусто, обогатили ученых новыми важными сведениями. Самым замечательным результатом их исследовательской работы является установление имени судовладельца. Первым ключом к разгадке явился знак «SES» на некоторых амфорах. За этим знаком следовала одна из двух эмблем: иногда якорь, иногда трезубец. Что означали эти три буквы? «Видимо, с них начиналась фамилия владельца судна», — сказал профессор Бенуа. Древние римляне любили сокращения. Поскольку буквы отпечатывались на амфорах, они, вероятно, обозначали сокращенную фамилию владельца груза; он же, наверное, был и хозяином судна.

Бенуа отправился в Италию и порылся в документах, относящихся к тому периоду. Нашлись материалы, которые дали основание предполагать, что этого человека звали Маркус Сестиус; он был широко известным лесопромышленником и судовладельцем, жившим в III в. до н. э. Историк Тит Ливий неоднократно упоминал его имя и писал, что он поселился на греческом острове Делос и управлял там морскими перевозками. Ливий даже дал описание виллы, построенной Сестиусом.

Все это очень взволновало ученых, тем более что имелись и другие причины считать, что постоянной базой затонувшего судна был остров Делос.

Профессор Бенуа продолжал исследование и установил, что Маркус Сестиус в 240 г. до н. э. получил звание почетного гражданина Делоса. Если судовладельцем являлся именно он, то, по мнению Бенуа, данное судно пошло ко дну лет десять спустя.

Через год после начала работ в Гран-Конглуэ «Калипсо» взял курс на греческие острова, чтобы постараться повторить маршрут погибшего судна. Он шел вдоль побережья Италии, потом свернул в Мессинский пролив; дальше, пройдя по Ионическому и Эгейскому морям, достиг наконец острова Делос. Это было похоже на путешествие на машине времени назад в историю.

Кусто и несколько водолазов посетили вместе с профессором Бенуа музей, где увидели много обломков амфор, извлеченных из земли. На них были такие же торговые клейма, что и на амфорах, поднятых со дна моря. Но ни на одной из них не стоял знак «SES».

Затем они прошли в торговую часть старого Рима и осмотрели руины некоторых вилл; вошли во дворик, точно такой, каким его описывал Ливии в своем труде, посвященном вилле Маркуса Сестиуса, и подумали, что, может быть, стоят на обломках того, что служило жилищем человеку, пославшему свое судно в последнее плавание двадцать два столетия тому назад.

Конечно, это была лишь догадка. Не имелось никаких документов, подтверждавших, что это дом Маркуса Сестиуса и что он был владельцем судна. Никаких документов… И вдруг они увидели мозаичный пол с изображением дельфина, обвитого якорем — таким же, какой был изображен на извлеченных ими амфорах. Они столпились вокруг, чтобы посмотреть повнимательней, и обнаружили мозаичную работу, взволновавшую их еще больше. На ней был изображен трезубец с лептами. Трезубец по форме напоминал букву «Е», а между зубцами были две скобки, изогнутые в виде буквы «S».

Джеймс Дуган, член группы, вероятно, один из лучших авторов книг о подводном мире, воскликнул: SES!

Судя по произведениям Дугана, их автор одарен живой фантазией. Но на этот раз и остальные повторили его восклицание. Теперь все они были убеждены, что стоят на том же месте, где жил когда-то Маркус Сестиус — владелец найденного ими судна.

Зыбкое свидетельство. Покидая развалины виллы, они с сожалением должны были признать, что это еще не научное доказательство. Наклонившись, Кусто подобрал несколько камешков, замеченных им в пыли. Они были гладкие и черные, вулканического происхождения, величиной с горошину. Возможно, их применяли в качестве мозаичного материала. Это были близнецы отполированных черных камешков, извлеченных землечерпалкой в «порту» Калипсо.

Луи Бутан был первым человеком, начавшим подводное фотографирование. На этот раз обошлось без борьбы за приоритет: до него, кажется, никому и в голову не приходила такая идея. Это не удивительно, если учесть, что даже наземное фотографирование во времена Бутана (в 1892 г.) представлялось еще весьма мудреным делом. Бутан был ученым и штатным лектором в Парижском университете. Голова его всегда была полна необыкновенных идей. Когда ему был двадцать один год, его послали в Австралию в составе французской делегации деятелей культуры на Мельбурнскую выставку. Там он в тайне от профессоров познакомился с двумя беглыми ирландцами и ушел с ними в глубь страны, где, живя в трудных условиях, собрал множество незнакомых диких растений.

Возвращаясь обратно, Бутан проходил через один из виноградников и обнаружил насекомое, поедающее растение. Он сразу узнал в нем филлоксеру, едва не уничтожившую все виноградники Франции.

Это было, пожалуй, самое ценное из многих открытий Бутана. Он стал разъезжать по континенту и объяснять фермерам, как спасти виноградники. И они воспользовались его советами. По пути на родину Бутан совершил свое первое погружение в воду без скафандра вместе с искателями жемчуга. Это произошло в кишащем акулами Торресовом проливе, где едва не погиб Трикл. Нырял он также в Красном море, добывая гигантских моллюсков.

Возвратившись в Париж, он рассказал обо всем профессору зоологии, который и сам был опытным водолазом. В Париже все профессора зоологии являются водолазами — такова их традиция.

Бутана послали читать лекции в лаборатории Араго о Баньюльссюр-Мер. Там в 1892 г. он сконструировал и построил первую подводную фотокамеру. Основой камеры послужил обычный широко распространенный аппарат «Детектив», приспособленный для работы под водой. Бутан поместил его в большой герметичный медный футляр с тремя застекленными отверстиями: двумя для видоискателя и одним для объектива. С наружной стороны футляра находился рычажок, служивший для заводки затвора и замены фотопластинок. Повернешь рычажок в одну сторону — затвор откроется; повернешь в другую — закроется. Одновременно выпадет экспонированная пластинка, освобождая место для следующей.

Таким образом подводный фотограф мог сделать ряд снимков, не поднимаясь на поверхность для перезарядки.

Указанный рычажок был единственным средством управления. Бутан полагал, что наводка па фокус невозможна, поэтому применял постоянное фокусное расстояние 10—12 футов. Но постоянный фокус требовал очень маленькой диафрагмы, что в свою очередь приводило к длительным экспозициям. Например, на глубине двадцати футов при хорошем освещении экспозиция составляла 10 мин. Если бы этот громоздкий аппарат опустили на глубину, превышающую двадцать футов, то он был бы раздавлен водой. Но Бутан знал об этом. Крышка футляра была плотно прижата винтами к резиновой прокладке, слегка компрессируя находящийся в нем воздух. Но этого давления было недостаточно для сопротивления водяному давлению даже на очень небольших глубинах. Тогда Бутан изготовил компенсирующий мешок, представляющий собой надутый воздухом резиновый баллон, соединяющийся с камерой шлангом. Когда аппарат находился под водой, баллон первым поддавался давлению и из него выдавливался в футляр воздух.