Чтение онлайн

Хвостун был не просто обижен, он был оскорблён! Мало того, что его прервали на самом интересном месте, так ещё и обозвали Хвастуном. Он замолк и отвернулся от меня, недовольно размахивая хвостом. – «Ну, Хвостунчик, дорогой, прости, я пошутила. Продолжай, пожалуйста». Хвостун ещё какое-то время подулся на меня, но, видно, ему самому очень хотелось рассказать о том, как он стал маркизом, и он продолжил, время от времени косясь на меня: не смеюсь ли я над ним. Но мне действительно было интересно узнать это.

«Потом был дан торжественный обед по случаю отбытия Её Величества с нашего двора. Ах, какой это был обед! Диетические мышки, фаршированные кошачьей мятой, заливное из хвостов трески…» Я, не удержавшись, фыркнула, и Хвостун, бросив на меня строгий взгляд, сухо заговорил дальше: «После обеда из числа юных котов были выбраны два пажа, которым была оказана честь проводить госпожу королеву до угла нашего дома. Надо ли говорить, что одним из пажей оказался я! Вторым был Черныш. Мы были просто счастливы! Королева одарила нас благосклонной улыбкой, и мы тронулись в путь. Нам оставалось пройти совсем немного, когда из последней парадной во двор вышла эта противная девочка со своей противной собакой. Увидев нас, она схватила дворнягу за ошейник и стала ждать, когда мы убежим. Но королеве не пристало спасаться бегством, и она продолжала с достоинством шествовать по двору. Разумеется, мы, пажи, следовали за ней. И тут девочка увидела на голове Её Величества корону! Обычно требуются два обязательных условия, чтобы ребёнок увидел корону: наличие солнца в небе и доброты в ребёнке. Но то ли солнце было очень уж яркое, то ли злоба в этой дрянной девчонке проснулась в тот день позже обычного, – корону она увидела… И захотела непременно ей завладеть. Она торопливо отстегнула поводок, отпустила ошейник и крикнула: «Буля или там Гуля, фас!» И Буля-Гуля с лаем бросилась за королевой. О, видела бы ты, как важно, не вздрогнув, не повернув головы, не убыстрив шага, продолжало идти Её Величество! Мы с Чернышом встали на пути у свирепой псины, но она легко перемахнула через нас и устремилась дальше. Я и Черныш запрыгнули на неё сзади, но Черныш почти сразу свалился; всё-таки он на месяц младше меня, а тогда это была огромная разница. А я удержался, и, выпустив когти, стал терзать осёдланную мной собаку. Та взвыла и, забыв про королеву, начала носиться по двору, пытаясь стряхнуть меня. Но я держался крепко. Те, кто видел со стороны, говорят, что это было великолепное зрелище. Совершенно обезумев, Буля-Гуля на всём скаку влетела в густые кусты и только так сумела избавиться от меня. Жалобно скуля, приковыляла она к своей хозяйке, и та поспешно увела её домой. Королева же приблизилась ко мне и торжественно изрекла: «Славный юный герой! Ты спас мне жизнь, поскольку я, горько ошибившись, показала свою корону злой и жадной девочке, и корона лишилась волшебной силы. Я была совершенно беззащитна перед девочкой и её собакой. Но, к счастью, всё позади, и я вновь обрела власть. И, пользуясь этой властью, я, Королева Всех Кошек, жалую тебя, Хвостун, титулом маркиза!»

Я, как полагается в таких случаях, низко поклонился, а когда поднял голову, королева уже исчезла. Она обладает удивительной способностью появляться и исчезать, когда захочет». – «Да, я это заметила, – сказала я. – А что стало с этой девочкой и её собакой? Я их не вижу в нашем дворе». – «Надеюсь, и не увидишь. Эта девочка так и не смогла найти себе здесь друзей, и её семья вынуждена была переехать в другое место. Однако нам пора отправляться на поиски королевы, – сказал Хвостун. – В путь, Лиза!»

Итак, мы отправились на поиски королевы. Лапка по-прежнему болела, и я кое-как ковыляла вслед за Хвостуном, обходя все места, где могла находиться королева. Мы спрашивали про неё у встречных кошек и собак, обнюхивали все углы, но близился полдень, а наши поиски ни к чему не привели. Я старалась по возможности щадить ушибленную лапку, но она так разболелась, что я не могла идти дальше. Хвостун предложил устроить привал во дворе детского садика, рядом с песочницей. Детей не было видно, наверное, у них был обед или тихий час, и нам никто не мешал. Был один из тех редких погожих дней, что иногда радуют нас поздней осенью, и, устроившись на куче опавших листьев, мы заснули, согретые лучами ласкового солнца. Но сон наш был нарушен самым бесцеремонным образом. Пара грубых рук схватила нас и воровато засунула в большую потрёпанную сумку, густо пахнущую кошатиной и псиной. С визгом застегнулась над нашими головами молния, стало темно и страшно. Я отчаянно замяукала и услышала ответное мяуканье Хвостуна. Для нашего похитителя, кем бы он ни был, это были всего лишь кошачьи вопли, но я кричала: «Хвостун! Хвостун! Помоги мне, пожалуйста!», а Хвостун отвечал: «Не бойся, Лиза! Я спасу тебя!» Мы почувствовали, что нас куда-то несут. Потом я услышала шум машин и догадалась, что мы рядом с дорогой. Хвостун попросил меня помолчать, чтобы мы могли догадаться, куда нас несут. Скоро сумку поставили на землю. Некоторое время не было слышно ничего, кроме говора находившихся неподалёку людей и шума машин. Но вот одна из них подъехала совсем близко к нам и остановилась. Послышался звук открывающихся дверей. – «Автобус», – шепнула я. – «Это я и сам понял, – пробормотал Хвостун. – Хотел бы я знать, куда нас везут».

Дорогу наш похититель не переходил, следовательно, автобус направлялся в центр города. Когда мы проехали несколько остановок, сумка взмыла в воздух, и нас снова понесли куда-то. Раздался скрип железной калитки, потом хлопнула дверь на пружине, и скоро сумку поставили на пол. – «Привет, Егорыч! – раздался хриплый голос, очевидно, принадлежавший нашему похитителю. – Вот, зверей тебе для опытов принёс». – «Ну, показывай. Да ты на стол поставь». Сумка с нами взлетела на стол. Молния немного отъехала в сторону, ровно настолько, чтобы можно было схватить и вытащить одного из нас, и этим одним оказался Хвостун. Молния снова закрылась. – «Так, и сколько ты хочешь за него?» – спросил таинственный Егорыч. – «Пятнадцать, как обычно». – «Ну, что ж, хороший кот. Ладно. Доставай второго». Вжик. Снова открылась молния, и теперь вытащили меня. Я оказалась на середине старого деревянного стола в каком-то кабинете. Хвостуна одной рукой прижимал к столу, чтобы он не убежал, Егорыч, оказавшийся ещё молодым мужчиной в белом халате, в очках и с чёрной бородкой, а меня крепко держали грязные пальцы какого-то бродяги, от которого несло водкой и табаком. – «Так, а за эту кошечку ты сколько хочешь, Гриша?» Гриша – так звали нашего похитителя – был, по меньшей мере, вдвое старше Егорыча. Морщинистое лицо его обросло седой щетиной, зубов во рту у него не хватало, а глаза были водянистые и какие-то пустые. – «Тоже пятнашку», – прохрипел Гриша. – «Нет, за неё больше десятки не дам. Э, что это? – спросил он, увидев, как я поджимаю ушибленную лапку. – Да она калека! Нет, я за неё ни копейки не дам. Забирай её». – «Куда же я её дену?» – «А мне какое дело? Хоть назад отнеси, хоть утопи, мне она не нужна». – «Ну, хоть пятёрку, Егорыч, а? Да и не калека она. Просто лапку ушибла. Тебе ведь всё равно, на ком опыты делать». – «Я сказал, нет», – раздражённо замахал руками Егорыч, позабыв о коте, которого он держал, и Хвостун воспользовался неожиданной свободой наилучшим образом: он совершил великолепный прыжок со стола прямо к приоткрытой двери кабинета. – «Держи его, Егорыч!» – истошно завопил Гриша, не выпуская меня из рук. Но Хвостуна уже и след простыл. – «Пятнашку гони», – потребовал Гриша. – «А где кот?» – развёл руками Егорыч. – «У, живодёр проклятый!» – злобно прорычал мой похититель. – «Вон отсюда! – велел ему хозяин кабинета, гневно указывая на дверь. – И чтобы ноги твоей здесь больше не было».

Выйдя на улицу со мной в одной руке и с сумкой – в другой, Гриша нерешительно затоптался на месте. – «Утопить тебя, что ли? – спросил он, поставив грязную сумку на асфальт и больно сжав меня в своих немытых руках. – Так до речки далеко. Но и отпускать я тебя не хочу. Из-за тебя я деньги потерял. Лучше я тебе шею сверну». Но мимо железной калитки, возле которой стоял Гриша, постоянно шли прохожие, и он решил расправиться со мной в каком-нибудь укромном уголке. Он стал засовывать меня обратно в свою противную сумку, но я расставила в стороны лапы и запищала. Однако проходившие мимо люди оставались равнодушными к моему писку. Они улыбались тёплому солнышку, лёгкому ветерку, а заслышав моё мяуканье, или отворачивались, или умилялись: «Ах, какая милая киска!» И никто из них даже не догадывался, куда несёт меня этот гадкий дядька. Но тут из толпы прохожих выделилась незаметная женщина в сером плаще. Она неслышно подошла к злодею и негромко, но очень твёрдо сказала: «Отпусти котёнка. Сейчас же». – «Да кто ты такая…» – начал было Гриша, но, подняв глаза на неё, тут же опустил взгляд и засуетился, ставя меня на землю. – «Да я что… я ничего… почему бы и не отпустить…». Он поставил меня дрожащими руками на тротуар, а моя спасительница повернулась и зашагала прочь. Солнце светило теперь ей в спину, и я вдруг увидела, что серый плащ превратился в золотистую мантию с серебряным отливом, а на голове её сияет корона. – «Ваше Величество! Госпожа королева!» – кричала я, силясь её догнать. Я хотела спросить у неё, как быть с короной, хотела попросить, чтобы она снова превратила меня в девочку, – кошкой, честно говоря, я быть уже устала, – но королева, если это была она, исчезла. От обиды я горько заплакала. Что мне теперь делать? Куда идти? Где Хвостун? Кто меня покормит? Вдоволь наплакавшись, я стала оглядываться по сторонам, чтобы понять, где я нахожусь. Свист электрички и скопившиеся перед шлагбаумом машины подсказали мне, что рядом вокзал. А вот и знакомый магазин. Здесь мы с мамой пару дней назад покупали рыбу для Хвостуна. Я подбежала к дверям магазина, но уборщица замахнулась на меня веником и крикнула: «А ну, брысь отсюда! Нечего здесь делать!» Попробовала бы она так сказать мне, когда я была девочкой! Глотая слёзы, я пошла, поджимая больную лапку, в сторону своего дома. Учитывая мои нынешние размеры и хромоту, путь мне предстоял трудный и долгий.

Я прыгнул со стола к двери. К счастью, она была приоткрыта, и я выскочил в коридор. – «Держи его, Егорыч!» – раздался за моей спиной громкий вопль, но я даже не оглянулся. Надо было спешить. Лиза, моя маленькая хозяйка, в лапах у двуногих зверей! Коридор был пуст, и я заметался по нему, ища, какая дверь ведёт на улицу. Но мне снова повезло. Я увидел, как медленно открывается дверь на тугой пружине, и подскочил к ней. Как только она раскрылась достаточно широко, чтобы я смог проскочить, я это сделал. Я ткнулся с размаху в чьи-то ноги, обежал их и помчался прочь. Во дворе дома я увидел мусорный ящик. Я вскочил на него, потом – на росшее рядом дерево, а с него перебрался на крышу. Выбрав место повыше, я заорал, что было сил: «Великая Кошачья Эстафета! Тревога! Жизнь Принцессы в опасности! Нужна помощь Её Величества!» Я прокричал эти слова несколько раз, поворачиваясь во все стороны, и, услышав, как моё сообщение передаётся разными голосами, удаляясь от меня, словно затихающее эхо, бессильно улёгся на крышу. Больше я сделать ничего не мог. Великая Кошачья Эстафета пришла в действие, и, где бы ни находилась сейчас королева, её найдут и передадут сообщение. Только бы оно не опоздало! Я проклинал себя за то, что заснул вместе с Лизой и подверг её смертельной опасности, я, благородный маркиз Хвостун, поклявшийся королеве, что буду охранять хозяйку ценой собственной жизни! Хвастун несчастный! Дик меня побери! Чтоб из меня коврик для ног сделали! Я так ругал себя, что чуть не прозевал стук двери. С крыши мне было отлично видно, как выходит на улицу с Лизой в руках наш похититель. А королевы ещё нет! С той стороны, где находился мой враг, крыша была слишком высокая, зато с другой стороны вполне можно было спуститься в соседний двор и уже оттуда отправиться на помощь Лизе. В мгновение ока подскочил я к краю крыши, спрыгнул на крышу находившегося рядом гаража, а с неё – в соседний двор, и…Ох, только не это! Выход со двора мне преградили два огромных лохматых пса. Они не лаяли, не рычали, а молча приближались ко мне с угрожающим видом. – «Господа, я – маркиз Хвостун, подданный Её Величества Кошачьей Королевы, – сказал им я. – Позвольте пройти, пожалуйста. У меня очень важное и срочное дело».

Но псы и не подумали уступить мне дорогу. Они нагло ухмылялись и подкрадывались всё ближе. – «Именем Собачьего Царя Цезаря Седьмого, пропустите меня!» – сердито крикнул я, теряя терпение. Псы расхохотались в ответ и приблизились ещё на несколько шагов. Я понял, что передо мной – знаменитые псы-разбойники, отвергнутые собачьим обществом и не подчиняющиеся никаким законам. Они отличались безудержной злобой, редким коварством и крайней наглостью. Собаки, с которыми я был на дружеской лапе, говорили, что эти псы, случалось, нападали даже на людей. Их пытались отловить, но безуспешно: слишком они были хитрые.

«Вы – Боб и Бен?» – спросил я, чтобы выиграть время. Я пытался найти выход, но в голову ничего не приходило. – «Совершенно верно. Я – Боб, – оскалился в злорадной усмешке один из псов, – а это – Бен. А ты, как мы слышали, Хвостун?» Я кивнул. – «Ну что ж, если тебе очень повезёт и ты останешься жив, тебя будут звать Бесхвостым», – сказал Боб и захлебнулся весёлым лаем, по-видимому, очень довольный своей шуткой. Ему подвизгивал Бен, всем своим видом показывая, что ему тоже очень смешно. И только мне было не до смеха. Разговаривая с лохматыми разбойниками, я пятился, и они прижали меня к самой стене. Бежать было некуда, а справиться с двумя здоровыми псами, не ведающими ни жалости, ни чести, не по силам даже маркизу, если он всего-навсего кот. Стена, возле которой я оказался, была ярко освещена предвечерним солнцем. Неожиданно над моей головой со стуком распахнулось окно. Должно быть, солнце нагрело комнату, и её решили проветрить. Я бросил быстрый взгляд на окно, подумав, что, может быть, удастся спастись, запрыгнув в комнату, и вздрогнул. В окне я увидел человека в белом халате, в очках и с чёрной бородкой. Егорыч! Значит, окно его кабинета выходит в этот двор. И я сам чуть было не запрыгнул на его стол. Так, думай, думай, Хвостун! Ты же умница! А что, если… Риск, конечно, велик, но… Псы были уже совсем близко. Была не была!

«Стойте, ребята! А как вы оказались в этом дворе?» – спросил я, думая, удастся ли мне провести двух известных хитрецов. – «Дик рассказал нам, что тебя и твою рыжую племянницу понесли сюда, чтобы отдать вас для опытов, и попросил, чтобы мы покараулили рядом и не дали вам сбежать. Выходит, он прав был, когда говорил, что ты, Хвостун, сможешь удрать. Ну, от нас-то не убежишь. Давно мы ждали этой минуты!» – «Ага, значит, вы знаете, что это за дом?» – кивнул я головой на распахнутое окно. – «Кто же не знает, – усмехнулся Боб. – Это дом, где делают страшные опыты над животными». – «Ай да Дик! Ну и хитёр!» – со смехом сказал я, хотя внутри у меня всё дрожало от страха и тревоги. – «В чём дело?» – сразу насторожился Бен. Он, хотя и был в подчинении у Боба, кажется, был поумнее. – «А вы ещё не поняли? – продолжал врать я. – Ведь это он не меня, а вас поймал. Он вам завидует. Вы прославились на весь город, а его дальше его двора почти никто и не знает. Вот Дик и решил от вас избавиться и занять ваше место. Он заманил вас сюда, а сам рассказал об этом знакомой собаке, которая работает в милиции. Она привела сюда своего хозяина, и тот вызвал по рации подкрепление. Я сам с крыши видел: стоят за забором милиционеры, кто с ружьём, кто с палкой, кто с огромным сачком, и у каждого в руке громадный шприц наготове…» Я почувствовал, что слишком уж заврался, но псы так напугались, что на них было жалко смотреть: они припали брюхами к земле, поджали уши, прикрыли лапами глаза и задрожали. Едва ли кто-нибудь узнал бы сейчас в этих трясущихся от страха чучелах свирепых разбойников, наводивших ужас на весь город. – «Врёшь ты всё! – прохрипел, наконец, лязгая зубами от страха, Боб. – Зачем мы им?» – «А кто позавчера дворника укусил? А на прошлой неделе кто девочку вечером до смерти напугал? А она, между прочим, – дочка того самого, кто опыты на животных делает. А кошку во дворе мясного магазина разве не вы задрали? А хозяин у неё – начальник милиции». Обо всех этих «подвигах» жуткой парочки говорили по всему городу, я сочинил только насчёт отца девочки и хозяина кошки. Несчастные псы совсем пали духом. Но Боб, хотя и был страшно напуган, всё же не вполне верил мне и велел Бену высунуть нос в калитку и проверить, действительно ли там стоят милиционеры. У меня душа в пятки ушла. Сейчас мой обман раскроется, и я пропал! Но Бен оказался отчаянным трусом. Дрожа, он подкрался к калитке и только ткнул в неё носом, сделав вид, что открывает её. – «Боб, правда, стоят, – заскулил он. – Как Хвостун и говорил, все со шприцами, с ружьями, с палками, а один даже с огромной лопатой», – приврал зачем-то Бен. – «А лопата-то зачем?» – с ужасом спросил Боб. – «Ну, это, – сочинял теперь за меня Бен, – чтобы, значит, ей по головам нам, а потом закопать». И сам испугался. Про Боба и говорить нечего. Глаза у обоих сделались величиной с блюдца. – «У страха глаза велики», – вспомнил я поговорку в Лизином учебнике и решил: пора! – «Есть, правда, один выход. Вы ещё можете спастись», – небрежно сказал я. – «Какой выход, господин маркиз?» – завыли в два голоса разбойники. – «Видите окно? Там тот, кто ставит на животных страшные опыты. Но он один, а вас двое. Вы – сильные и смелые, – тут я едва удержался от смеха, глядя на «смельчаков», – а он труслив, как все нехорошие люди. Он ждёт, когда вас к нему притащат милиционеры, а вы сами к нему придите. То-то будет ему сюрприз! Напугайте его как следует, можете даже его укусить, – разрешил им я, – а потом бегите. С другой стороны дома милиции нет». – «Спасибо, господин маркиз, мы в долгу перед вами, – торопливо сказал Боб. – Бен, ты готов? Прыгаем!» И они разом прыгнули в окно. Из окна тотчас послышался громкий яростный лай и человеческие вопли. Для меня эти звуки были сладчайшей музыкой. Но долго их слушать я не мог, надо было, если ещё не поздно, спасать Лизу. Я бросился к калитке и столкнулся в ней с женщиной в золотисто-серебряном плаще с короной на голове. Она строго посмотрела на меня, и я почувствовал, что сгораю от стыда и досады на самого себя. – «Хвостун, – сурово сказала королева, – не ожидала я от тебя такого. Ты подверг Принцессу смертельной опасности. Но хорошо, что ты сделал всё, чтобы исправить свою оплошность. Теперь Лизе ничто не грозит». Тут лицо королевы смягчилось, и она другим голосом спросила, кивнув на открытое окно, из которого ещё слышались вопли и лай: «Там Боб с Беном?» – «Да, Ваше Величество». – «Знаешь, Хвостун, иногда мне кажется, что тебя следовало бы назвать Прохвостом». Королева благосклонно улыбнулась мне, и я отвесил ей низкий поклон. А когда я выпрямился, королевы уже не было видно, только в конце улицы убегал куда-то пытавшийся продать меня и Лизу незадачливый похититель, размахивая пустой сумкой.

Наступил вечер. Я ковыляла в сторону своего дома, увёртываясь от людских ног и от велосипедов, прячась на всякий случай от всех собак, перебегая на трёх лапах дорогу, где это было необходимо. Я прошла немало, но проделала едва половину пути. Стемнело, и вместе с темнотой на улицы, как мне казалось, опустился страх. Зажглись фонари, но они освещали лишь небольшие круги, за которыми темнота делалась ещё гуще, и из черноты кустов и подворотен слышался то сердитый лай, то плач ребёнка, то жалобное мяуканье зовущих свою мать котят. Мне было одиноко и страшно. Так хотелось увидеть маму и папу, оказаться снова в тёплой уютной квартире, снова быть девочкой и ходить в школу, а холодными дождливыми вечерами делать уроки и смотреть телевизор! Я страшно проголодалась, устала и хотела спать. Мне стало ясно, что до своего дома я сегодня уже не дойду. Моё внимание привлекла припаркованная рядом с тротуаром машина, от которой исходило приятное тепло, и я решила переночевать под ней, но не успела засунуть мордочку под машину, как услышала сердитое шипение старой кошки: «Убирайся отсюда! Это моё место!» Очень скоро я поняла, что все сколько-нибудь тёплые и уютные местечки уже заняты бродячими собаками и бездомными кошками. Я обходила дом за домом, куст за кустом, и не могла найти себе место для ночлега. Наконец, я нашла какой-то железный люк, из которого валил пар, и устроилась на тёплой крышке. Свет фонарей сюда почти не проникал, здесь было довольно тихо и спокойно. Мне казалось, что голод не даст мне заснуть, но усталость и пережитые волнения сделали своё дело, и скоро я погрузилась в глубокий сон. Проснулась я оттого, что кто-то поднял меня и взял на руки. – «Бедная девочка!» – услышала я ласковый женский голос и радостно встрепенулась. Неужели я снова стала ребёнком!? Увы, у меня по-прежнему было рыжее тельце, заканчивавшееся хвостом. Чьи-то нежные руки несли меня по холодной вечерней улице, а я старалась изо всех сил вырваться из них: ведь мне надо было найти Хвостуна и королеву, надо снова стать девочкой. Но руки держали меня очень умело и, не причиняя мне боль, всё же не выпускали. – «Ну, что ты, дурочка? Потерпи. Сейчас домой придём, покушаем и ляжем спать», – сказал мне тот же ласковый голос, и я впервые при свете фонаря смогла разглядеть свою новую похитительницу. Она оказалась старушкой с добрым морщинистым лицом, в стареньком пальто и стоптанных туфлях. – «Бедняжка моя, да у тебя лапка болит! – сказала она, заметив, как я поджимаю правую переднюю лапку. – Ничего, вылечим. Сейчас придём домой, и всё будет хорошо». – «Опять эта старуха домой кошку тащит! – раздался вдруг визгливый женский крик. – Вся лестница уже кошками провоняла!» Старушка молча прижала меня к груди и торопливо засеменила по лестнице к двери своей квартиры. Мой чуткий нос издалека уловил запах нескольких кошек, а когда мы оказались в маленькой квартирке, я смогла и увидеть их. Два милых пушистых котёнка; некрасивая беспородная кошка; непонятно как попавший сюда роскошный персидский кот, – все они составляли кошачье население этой квартиры. Они радостной гурьбой выкатились к своей хозяйке и стали мяукать и тереться о её ноги. – «Наконец-то ты пришла! Мы есть хотим!» – вопили котята. – «Добрый вечер!» – сказала некрасивая беспородная кошка. – «Весьма рад видеть вас, леди», – с достоинством произнёс персидский кот. И вдруг они увидели меня. Старушка поставила меня на пол и сказала: «Знакомьтесь. Это – ваша новая подружка. А я пока вам еду приготовлю». Я растерялась, не зная, как полагается вести себя в подобных случаях, и сидела, сжавшись в комок и вытаращив глаза. Но котята не стали церемониться и шустро подкатились ко мне. – «Тётя Дина, дядя Ричард, – затараторили они, – смотрите, это же принцесса!» – «Дымок, Пушок, ведите себя прилично! – важно сказал персидский кот, приближаясь ко мне. – Позвольте представить Вам нашу компанию, Принцесса. Я – Ричард, эта дама – Дина, а эти маленькие сорванцы, как вы уже слышали, – Дымок и Пушок. А Вас как зовут?» – «Лиза, – ответила я. – «Только я – не принцесса». Заметив удивление на мордочках моих собеседников, я решила, что они принимают меня за принцессу из-за надетой на мою голову короны. – «Вообще-то это – корона королевы», – попробовала объяснить я. Тут все развеселились. – «Ну, до королевы Вам ещё далеко, милая, а вот принцесса Вы – самая настоящая», – с улыбкой сказала мне Дина, и я с удивлением увидела, как похорошела от улыбки её некрасивая мордочка. – «Ладно, хотят видеть во мне принцессу, – пусть я буду принцесса», – решила я. В это время в кухне послышалось звяканье посуды, и запахло чем-то необыкновенно вкусным. – «Пора ужинать, Принцесса, – сказал Ричард, очевидно, старший в этой необычной семье, – еда, конечно, не с королевского стола, но, как говорится, чем богаты…» И мы пошли, задрав хвосты, в сторону кухни. Каждому из нас была приготовлена отдельная миска, в которую были положены каша и кусочки рыбы. С какой жадностью набросилась я на это угощение! Мне не верилось, что совсем недавно я лениво ковыряла вилкой еду в тарелке, выбирая лучшие куски и оставляя на столе почти нетронутый обед. Насытившись, я попила из большой миски воды и, ощущая приятную тяжесть в желудке, почувствовала, что у меня слипаются глаза. Старушка умело и заботливо наложила компресс на мою больную лапку, и, из последних сил умывшись – кошачьей принцессе не подобает отходить ко сну неумытой! – я повалилась на маленький матрасик, на котором уже разместились Дымок и Пушок, и заснула. Но и во сне я искала королеву и Хвостуна, звала маму с папой и удирала от коварных похитителей. Проснувшись пасмурным утром, я какое-то время не могла отличить сон от яви и с трудом вспомнила, где я нахожусь. Позавтракав, все занялись оживлённой беседой о предстоящем походе на рынок. Заметив моё недоумение, Дина сказала: «Сегодня – суббота, и в этот день наша хозяйка относит всех подобранных ею котов на рынок в надежде, что они найдут себе новых хозяев. Ведь всех бродячих котов ей не прокормить, а она готова пожалеть всех и каждого. – «Наша хозяйка – очень добрая женщина, добавила Дина, – я сама слышала, как однажды её благодарила королева и предлагала ей деньги на содержание приюта, но баба Вера – так зовут нашу хозяйку – рассердилась и сказала, что собирает бездомных кошек не ради денег, а просто потому, что не может иначе. Но корзины, которые ей принесла в подарок королева, баба Вера приняла с благодарностью – в них очень удобно носить кошек на рынок… и обратно, если кого-то так и не возьмут. Для меня это уже третья суббота, и я, наверное, опять вернусь обратно. Кому я нужна, такая некрасивая?» – грустно спросила Дина, и глаза её заблестели от навернувшихся слёз. – «Ну, что ты, Дина, ты очень красивая», – неловко соврала я, и Дина расстроилась ещё больше. – «Ну, может быть, ты и не первая красавица, зато ты очень добрая и умная, и я желаю тебе найти хорошего хозяина», – от души пожелала ей я. – «Ах, спасибо Вам, Принцесса», – сказала Дина, и я заметила, что она, кажется, немного повеселела.