Чтение онлайн

– То есть, она может остаться инвалидом или растением?- В ужасе спросила я.

– Ну…- Развел руками доктор.- Будем надеяться на лучшее. Потом он вынес мне Лилькину барсетку с ключами от квартиры и сказал.- Надеюсь, вы позаботитесь о ее делах?

Я устало опустилась на стул. Что же будет? Лилькины родители живут в Германии, но она практически не поддерживает с ними отношений. У отца давно своя семьи, он разведен с Лилькиной матерью, а с ней Лилька тоже не находила общего языка. С кем же останется сын? С отцом? Но Лилька не раз говорила, что у того нет никаких отцовских чувств к мальчику, и если бы не хороший адвокат, отсудивший Лильке отличные алименты, горе- папаша вообще бы никак не участвовал в судьбе сына.

Я сидела, схватившись за голову, которая гудела от всех этих мыслей, когда увидела Юльку, бегущую по коридору.

– Жива?- Со страхом в глазах спросила она меня.

Я передала ей все слова доктора и спросила:

– Юль, Борьку к себе возьмешь? У меня слишком мало опыта общения с детьми.

– Конечно, не вопрос,- кивнула головой подруга.

– Ты почему телефон не брала? Я тебя отвлекла от процесса?- Покосилась я на Юльку.

– Нет, я была на допросе в милиции,- ответила Юлька, пряча глаза. И пояснила после недолгого молчания.- Сабрина покончила с собой. Меня забрал с работы Тимур, мы приехали к ним домой и нашли ее в ванной с перерезанными венами. И записку на столе: «Я не могу больше жить в грязи. Ни одна любовь на свете не стоит того, чтобы предавать свою душу»

– Мы что- то делаем не так,- тихо сказала Юлька.- Что- то важное мы делаем не так.

Я не нашлась, что ей ответить. Мы вышли на улицу и стали ловить машину. Неожиданно перед нами остановился шикарный «Мерседес» с тонированными стеклами, из которого никто не выходил. Мы переглянулись, отошли в сторонку и вновь стали трясти руками проезжающему транспорту. «Мерседес» дал задний ход, подъехал к нам и бибикнул.

– Ты его знаешь?- Спросила я Юльку.

– Вроде, нет,- пожала она плечами. – Может, с работы кто- то?

В машине медленно опустилось окно, и я услышала знакомый до боли хриплый голос:

– Барышни, ну так мы едем, или как?- За рулем сидел когда- то безумно любимый мной мужчина- Игорь.

Мы сели в машину и сумбурно рассказали Игорю, что Лилька попала в беду и нам надо съездить к ней домой, забрать ее сына и отвезти к Юльке.

Игорь вызвался быть нашим водителем, и мы поехали. Отпустив няньку, мы с Юлькой собрали большую сумку детских вещей и объяснили Борьке, что мама в больнице, и он какое- то время поживет у тети Юли.

– Без железной дороги не поеду!- Важно заявил Борька и уселся в кресло.

Мы вздохнули и пошли упаковывать железную дорогу.

– И робокопа возьмите!- Командовал мелкий.- И человека- паука! И Барби тоже, человек- паук без нее не уснет!

Мы переглянулись, и стали послушно упаковывать в огромную сумку все названные игрушки. После чего собрали диски с компьютерными играми, ноутбук, 3- колесный велосипед и игрушечный джип, величиной со стиральную машину.

– Как мы запихаем все в машину?- Ошарашено спросил Игорь, заходя в коридор и наблюдая гигантскую свалку.

– Как хочешь!- Нагло сказал Борька, вытаскивая изо рта нитку жевательной резинки и смачно запихивая ее обратно.

Через час, в течение которого мы пытались утрамбовать в машину все Борькины игрушки, в то время, как виновник торжества успел прилепить жвачку на водительское сиденье, снять брелок с ключа и отломать лобовое зеркало, мы ехали с Юльке, держа хулигана за руки, чтобы он еще чего- нибудь не натворил.

– Юль, я тебе, конечно, сочувствую,- сказала я, когда мы выгрузили вещи и отволокли упирающегося Борьку на пятый этаж.- Но это наш долг. Хочешь, я буду приезжать и сидеть с ним время от времени?

– Еще как хочу!- Выразительно ответила Юлька.

Наконец, я устало села в машину и откинулась на спинку кресла.

– Как поживаешь?- Спросил меня Игорь.- Наверное, я оставил у тебя не лучшие воспоминания?

– Никаких воспоминаний,- ответила я.

– Н- да, грустно,- сказал Игорь.- А ты неплохо выглядишь, похорошела.

– Видимо, разлука пошла мне на пользу,- мстительно сказала я, с удивлением не обнаруживая в себе ни душевного трепета, ни отголоска былых чувств. Рядом со мной сидел совершенно чужой мужчина, не вызывающий никаких эмоций.

– Может, поедем ко мне?- Спросил Игорь.- Я снова живу один.

Я посмотрела на часы - было 3 часа ночи.

– Поехали,- устало ответила я ему. Это был чудовищно тяжелый день, я чувствовала дикую усталость, но, в то же время странное перевозбуждение, и понимала: уснуть все равно не удастся, а остаться одной совсем не хотелось.

У Игоря мы выпили виски, и я опьянела буквально с одной рюмки. Потом мы занялись сексом, все было привычно и хорошо, Игорь, как всегда, был на высоте, но что- то важное умерло безвозвратно. Никаких нежных чувств я не ощущала, это был просто механический, хотя и весьма качественный, секс.

Утром мы сидели на кухне, и хозяин суетливо угощал меня кофе. Я огляделась: квартира Игоря не изменилась с тех пор, как я ее покинула. На стенах были все те же обои, поклеенные мной, на окнах висели мои занавески.

– Твое семейное счастье было не долгим?- Не в силах скрыть злорадство, спросила я.

– Да, как видишь,- Игорь пытался придать безразличие своему голосу. – Может, наша встреча не была случайной? Мы изменились, набрались опыта, возможно, время попробовать еще раз?

Мне стало смешно. Боже мой, сколько слез, бессонных ночей, переживаний, сколько душевной боли надо было вынести, чтобы стоять теперь рядом с Игорем и смеяться ему в лицо!

– Нет, Игорюша,- с улыбкой сказала я.- Секс - бомбы в одну кровать дважды не падают. Да и потом… У тебя на меня денег не хватит!

И я пошла домой. И если бы не тревожные мысли о Лильке, я бы, пожалуй, приплясывала всю дорогу. В моей голове вертелось стихотворение, которое я написала еще в 20 лет, но как же мало с тех пор я изменилась!

Ты говорил: «Убей ее! Кому она нужна, такая?

Ты знаешь, мне не до нее! И у меня, притом, другая!»

Убила. Кинула в сугроб. Распяла на кресте. Спалила.

В дубовый положила гроб. Оплакала. Похоронила.

Вдруг ты вернулся: «Откопай! К другому перешла другая.

Достань из гроба. Искупай. Ты это можешь, дорогая!»

Достала. Извлекла. Вернула. Одела в чистое белье.

Опять над ней слегка всплакнула. Сказала: «На, бери! Твое!»

Поморщился: «Была моложе! Красивей, выше, горячей,

Нежней, верней (в разлуке тоже), поинтересней, побойчей!

Шатается, дерзит, наглеет, чего-то хочет, пристает.

Опять готовить не умеет, опять шалит, опять поет!»