Чтение онлайн

— У кого-то есть предложения лучше?

— … - многозначительно промолчали все.

— Разведчикам выдвигаться по готовности, остальным два часа на организацию маршевой колонны. Можете приступать.

Я решил возглавить вылазку, чтобы «полезные» стелс-пихоты не пропустили какую-нибудь засаду, затаившуюся в ожидании основных сил вторжения. От Юнгерна я знал, что передвигаются разведчики на марше в таких же тачанках как у него, что делает их самым быстрым полком в армии. Особенно на фоне тихоходных танков, движущихся со скоростью пешей колонны.

Юнгерн занял комнату в выделенном мне доме, и именно там я рассчитывал его найти. Да и нашёл, собственно. А вот найти вместе с ним ещё и Кресанию я никак не ожидал, тем более в голом виде, да ещё и сверху. За Юнгерном особого стремления к разврату не наблюдалось, старый вояка женщин не игнорировал, но и не стремился залезть под каждую юбку. Потому я спросил:

— Кресания, что здесь происходит?

— Он что, не видит? — сказала она, глядя на Юнгерна.

— Нет. Он — не видит. Какая-то редкая болезнь или травма, как мне сказали.

— Вы о чём, голубки?

— Я больше не Кресания. Избранная Вирджинии мертва.

— А при чём тут моё зрение?

— Система дала ей смену имени — сдавленно произнёс водитель, когда понял, что жрица отвечать не собирается.

— Значит так, Меченая, я тебя спас, и в благородство играть не буду. Поможешь мне выполнить задание, и мы в расчёте — сказал я, подзаряжая кольцо. Если они не прекратят меня злить своим развратом, натравлю на них Ши.

— Почему «Меченая»?

— Если через минуту не оденешься, узнаешь! — Сказал я. Она посмотрела на Юнгерна, тот слегка кивнул, и они расцепились. Норматив по одеванию жрица завалила, но через две минуты таки стояла передо мной в мужской футболке и брюках цвета хаки, под которыми скрывались белые кружевные трусики и лифчик. Да, я смотрел как она одевалась.

— Командир, ты только это, без обид, хорошо? Она сама на меня набросилась, когда кровь отмыла.

— С чего ты вообще взял, что мне есть до этого дело? Я сюда за водителем шёл, а не за бабой! Собственно, иди готовь транспорт, выезжаем вместе с разведкой.

— Так точно, исполняю. — сказал Юнгерн и поспешно ушёл.

— Теперь ты. Я так понимаю, из канцелярии ты уволилась, как и из храма.

— Ага.

— А ещё за тобой охотятся грамматон-паладины.

— Уже нет, Вирджиния больше не имеет надо мной власти. — Вообще-то речь о слугах Грамматика, а не Вирджинии, но главное в её фразе то, что она считает проблему решённой.

— Вот как? То есть ты обрела ту самую «Свободу»? И что теперь с ней делать будешь?

— То же, что и все — продам её подороже. Только на самом деле нет. Не обрела я свободу. А моя новая богиня сказала мне следовать за тобой, иначе таких пиздячек ввалит, что казнь того паладина покажется скучной.

— Химера всё не унимается? Я же один раз ей отказал!

— Какая Химера? Я теперь избранная Иронии.

— Это ещё кто такая?

— Реверс, ты же знаешь о вторых фазах богов.

— Так, кто меня сдал?

— Торвальд. Он там твоим статусом по подписке торгует, если ты не знал.

— Ну, как тебе сказать… Я догадывался, что он мне не из простого уважения браслет сделал, а учитывая его схожесть с андроидом, который существует только ради сбора данных для последующей их продажи… — сказал я и уставился на браслет, узоры которого сложились в надпись: «Хрен тебе а не %, ты же читал лицензионное соглашение!»

— Слушай, а твоя богиня открыта к выгодным предложениям? — сказал я, прочитав сообщение.

— Не уверена…

— Это будет очень иронично.

— Говори.

— Пусть затребует у Торвальда 20 % от продажи подписки за твой статус. Но половину мне.

— Четверть. Она и так самая бедная богиня сейчас, триста лет в спячке провела, избранная всего одна, храмов вообще нет!

— Тем уникальнее твой статус! Пусть лучше с Торвальда больший процент требует, а мне отдаст половину от двадцати.

— Треть от двадцати! — выпалила жрица быстрее чем обычно — Мне ведь тоже нужно на карманные расходы!

— Ну вот, а говорила не будешь продавать свою свободу подороже… Но если так ставить вопрос твоего содержания, то ладно, забирай у Торвальда четыре процента, а мне оставь шесть. И ты не просишь у меня деньги иначе как в рост.

— Договорились. Сейчас они там на верху закончат спорить и отправлю.

— Не торопись, всё равно до вечера времени читать не будет.

Юнгерн подогнал тачанку и просигналил нам выходить.

— Значит так, в бою командую машиной я, как самый опытный. Реверс, едешь сзади, Ирина со мной. В случае контакта с противником вы контролируете заднюю полусферу, я с ручным пулемётом переднюю. Дополнительные инструкции по ситуации, построение через полчаса.

— Полчаса? Ира, твоя покровительница закончила с Торвальдом?

— Сейчас вам обоим нужно освоить вот эту штуку — Юнгерн указал на коробочку, закреплённую перед пассажирским сидением — Это устройство шифрованной связи, и мне пришлось дать серьёзную взятку механикам Д’Артаньяна, чтобы его получить. И вообще, если бы я не был с ними в хороших отношениях, не дали бы.

— Юнгерн, успокойся. Я не оспариваю твоё право командовать, и вообще… Мы же друзья!

Устройство шифрованной связи работало примерно также, как магические кристаллы наблюдателей, то есть требовало серьёзной концентрации над камнем, но только для передачи информации. Для прослушивания его достаточно просто включить, но включается оно хитрой комбинацией манипуляций с кристаллами и кнопками. Судя по количеству кристаллов функционал этой штуки должен быть шире, чем у простого радио, но нам об этом никто не рассказал, да и хорошо, потому что запомнить последовательность включения было уже сложно.

На построении огласили боевую задачу — обычная разведка боем, с поправкой на невидимость ударных групп противника. Машины поедут по холмам, растянувшись широкой цепью, контроль по связи каждые полчаса. Для нашей машины я выбрал роль сопровождения командной машины, потому что она ехала той же дорогой, которой поедут основные силы, ну и вообще, ехала по дороге, а значит меньше тряслась. Но дело не только в моём личном комфорте, я уже имел возможность убедиться, что могу находить тех врагов, которых остальные пропустили.

Наконец, вторжение началось.

И почти сразу закончилось. В любом случае, на привале вечером я думал не о Кресании-Ирине, а о том, что делать дальше. Тот факт, что я до сих пор не очень осознал причины нашего провала всё сильно усложнял. Мысли никак не хотели устремляться к будущему, а вертелись вокруг утрамбованных в формулу «лыжи не едут или я ебанутый» событий второй половины этого длинного дня. Срываться в первую половину я им не позволял.