Чтение онлайн

Выйдя из госпиталя, я повернул направо и вышел на широкий бульвар с громадными деревьями. Я не знал, куда он ведет, и меня это не занимало. Не имея определенной цели, я шел наугад, и любая улица годилась для того, чтобы я мог по ней идти. Я шел медленно, потому что очень устал и передвигался с большим трудом. Мои ноги так замерзли, что я их не чувствовал.

На боковой аллее бульвара дети устроили каток, я машинально остановился, чтобы посмотреть на них. Между ними я вдруг заметил знакомое лицо. Это был мальчик, которого я видел в Фалезе, где он был в труппе Виньяли, звали его Бибош. Наши балаганы стояли рядом, и мы с Бибошем играли вместе, когда в цирке не было представлений. Он узнал меня и подошел ко мне сам.

– Что ты делаешь в Париже? А ваш лев тоже здесь? Пойдем, я хочу видеть Дьелетту.

Я ему рассказал, что убежал от Лаполада, что в Париже я только с сегодняшнего утра и сейчас нахожусь в большом затруднении, так как не знаю, где бы мне переночевать. Я не сказал ему ничего о Дьелетте и только спросил его, как он думает, примут ли меня в их труппу?

– Наверное, примут, если ты парень фартовый!

Я не знал, что нужно уметь, чтобы быть «фартовым», но мне так нужно было пристанище, что я ответил, что, вероятно, окажусь не хуже других.

– Ну, так по рукам! – воскликнул Бибош.

– А как же хозяин?

– Какой там хозяин, вот чучело! Это я тебя приглашаю, ты вступаешь в нашу труппу, и я научу тебя лямзить.

Я не понимал его нового языка. Без сомнения, это были парижские выражения, и я не хотел казаться удивленным. Хотя мне все-таки было странно, что Бибошу нет еще одиннадцати лет, а он толст, как хорек, и уже начальник труппы.

– Тебе холодно? – спросил он меня, видя, что весь я дрожу. – Иди за мной, я тебя согрею.

Он повел меня в винный погребок, где заставил выпить стакан теплого вина.

– Теперь идем ужинать.

Но вместо того, чтобы идти к центру Парижа, мы повернули налево и долго шли по улицам, где прохожих было совсем мало и дома имели вид грязный и бедный. Бибош заметил, что я несколько удивлен.

– А ты думал, что я тебя буду принимать в королевском дворце? – спросил он, смеясь.

Мы вышли за город. Хотя была уже ночь, но еще не совсем стемнело. Мы свернули с дороги и пошли прямо через поле по тропинке. Перед какой-то ямой Бибош остановился.

– Здесь, – сказал он, – дай мне руку, да смотри – не упади.

Мы спустились в какую-то каменоломню. Сделав несколько поворотов, мы вошли в подземную галерею. Бибош вынул из кармана огарок свечи и зажег его, а я уже едва сдерживал удивление.

– Еще минута – и мы придем.

Почти тотчас же я заметил красный свет в глубине каменоломни. Это была жаровня, около нее, растянувшись, лежал мальчик одних лет с Бибошем.

– Никого еще нет? – спросил Бибош.

– Нет еще.

– Прекрасно. Это мой приятель, – продолжал он. – Поищи ему, пожалуйста, ботинки, они ему очень нужны.

Мальчик встал, отошел в боковую галерею и почти тотчас же вернулся с запасом обуви. Можно было подумать, что я попал в сапожную лавочку.

– Выбирай, – сказал Бибош. – Может быть, тебе надо и носки? Ты только скажи, тебе дадут.

Не могу вам выразить того блаженства, какое я испытал, когда мои истертые замерзшие ноги согрелись в нитяных носках и новых ботинках.

Когда я переменил обувь, пришли два мальчика, потом третий, потом четвертый, потом еще трое, одетые во все новое.

Бибош представил им меня:

– Это мой приятель, я его знал, когда работал в цирке, он фартовый парень! Ну, показывайте, кто что сделал.

Каждый стал опустошать карманы и мешки: один принес ветчину, другой бутылку. Кто-то вытащил из кармана небольшую бутылочку с серебряным детским рожком.

При виде рожка в труппе поднялся шум, послышались шутливые замечания и смех.

– Ничего! – сказал Бибош. – И это хорошо. Он будет пить из рожка, – и он указал на меня.

Все уселись вокруг жаровни прямо на землю. Бибош пригласил и меня ужинать и, как гостю, мне предложили поесть первым. Давно я уже не видел такой роскоши. Признаться, что ни дома, ни у де Бигореля я никогда не имел случая принять участие в таком роскошном пире. После ветчины была холодная индейка, потом пирог с гусиной печенкой. Я был так голоден, что приводил в изумление всю труппу своим аппетитом.

– На здоровье, – говорил за всех Бибош, – приятно угощать друзей, которые так уписывают еду.

От обильного ужина, тепла и усталости я отяжелел, и меня потянуло ко сну.

– Ты хочешь спать, – сказал Бибош, видя, как у меня слипаются глаза, – не стесняйся. К сожалению, я не могу предложить тебе ни подушки, ни перины, но ты и так будешь крепко спать, не правда ли? Еще стакан доброго пунша, и мы пожелаем тебе спокойной ночи, – предложил он.

От пунша я, к великому изумлению всего общества, отказался. Я попросил только указать мне место, где я могу лечь.

– Сейчас я тебя провожу.

Бибош зажег свечу от жаровни и, идя впереди, проводил меня в боковую галерею каменоломни, где на полу лежал толстый слой соломы, покрытый тремя одеялами.

– Спи спокойно, завтра мы поговорим с тобой, – и он оставил меня одного, унеся и свечу.

Я не чувствовал себя спокойно в этой каменоломне, где мои глаза ничего не могли различить во тьме, к тому же я был сильно заинтригован. Мне хотелось узнать, кто были мои новые товарищи. Их мешки с бутылками и ветчиной казались мне подозрительными, но усталость взяла свое: едва я завернулся в одеяло, как тотчас же уснул. «Мы поговорим завтра», – сказал Бибош. Да, завтра будет время объясниться. А сегодня у меня есть пристанище, и я хорошо поужинал.

Я слишком много пережил за этот день и уснул так крепко, что ни крики, ни смех пьющей компании в нескольких шагах от меня нисколько не мешали мне спать.

На другой день Бибош разбудил меня. Без него я бы, наверное, проспал целые сутки.

– Вставай, одевайся, вот тебе одежда.

Я сбросил свое тряпье и надел платье, которое мне подал Бибош: панталоны и куртку из пушистого, мягкого сукна.

Слабый свет дня проникал под своды этого глубокого подземелья.

– Ну, мой друг, – говорил Бибош, пока я одевался, – я думал о тебе и вот к чему пришел: ты, наверное, не мастер в ремесле, не правда ли?

– Вероятно, да.

– Я не сомневаюсь: это видно сейчас же. Но если ты думаешь приняться за дело не обучаясь, это к добру не приведет, а потому я дам тебе учителя, ты будешь для него «мышонком».

При всем моем желании не показать себя невеждой в знании парижского языка, невозможно было оставить это слово без объяснения. Если мне предстоит «стать мышонком», то должен же я знать, как?

– Ты кончил одеваться? – спросил Бибош, видя мое недоумение.

– Да.

– Чудесно, пойдем теперь завтракать, а после я отведу тебя к своему другу.