Чтение онлайн

— Ладно, — сказал Сурок, когда от перемешивания хлопья в тарелке сложились в иную конфигурацию. — Чего ты от меня хочешь? Американизмов и глобализмов? Хочешь проводить свою линию? Тогда вперед! С Гусевым у тебя проблем не будет. Джипы и оружие я могу отобрать у него как… — Но пальцами Сурок не щелкнул. Его взгляд был прикован к Владимирову мобильнику, и взгляд этот был тусклым и усталым; казалось, Сурок заснул бы прямо сейчас, если б не опасался, что антенна способна вонзиться ему в глаз.

— Хочу вести курсы «Как стать американским бизнесменом» с обязательным посещением для каждого члена организации, — заявил Владимир. — Начинаем с завтрашнего дня.

— Как скажешь, так и будет.

Владимир постучал антенной по обеденному столу — ясеневому, в форме полумесяца, с компьютерным дизайном. У него было ощущение, что он забыл уточнить нечто важное, но ошеломленный уступчивостью Сурка, не мог припомнить, что именно.

— Ах да, — произнес он наконец, — мы открываем ночной клуб.

— Прекрасно. Хорошая дискотека нам не помешает. — Сурок вдруг принял озабоченный вид. Ты только не обижайся, Владимир, но если мы разговариваем по-честному, то и я должен говорить от души. Владимир, дружище, почему ты держишься от нас в стороне? Почему ты не водишь компанию с нами, русскими братьями? Я не имею в виду Гусева и его ребят, но со мной-то, с Сурком? Например, говорят, ты завел красивую американскую подружку. Почему я ее не видел? Я люблю смотреть на хорошеньких девушек И почему мы с тобой никуда вместе не ходим, ты со своей девушкой и я со своей Леной? Через месяц в здешнем «Фуд-Корте» открывают новый ресторан с американской кухней. Он будет называться «Дорога 66» или что-то в этом роде. Наверняка твоя девушка будет чувствовать себя как дома в таком месте, а моя Леночка обожает молочные коктейли.

Непристойное предложение, повитав в воздухе между Владимиром и Сурком, в итоге приземлилось на эргономичный стол между кукурузными хлопьями и чашкой с эмблемой «Эр Франс». Встреча парами. С Сурком. И Морган. И существом по имени Леночка. Но вежливо отказаться от приглашения Владимир не успел, у него возникли иные соображения: Морган в ГУЛАГ! Он давно подумывал о мести. О мести Морган за то, что она сделала из Ноги фетиш, за кровожадных бабушек, за скользкого Томаша. Да, пришло время преподнести этой изнеженной агитаторше толику полезных сведений о жестокости и пустоте окружавшей ее вселенной. Значит — встречаемся парами! Знакомство с миром Сурка. Отличное противоядие от школьных балов в Шейкер-Хайтс — сочинение на тему «Как я обедала с Сурком».

— Вообще-то моя девушка очень интересуется моими русскими друзьями, — сказал Владимир.

— Тогда договорились! — Сурок радостно хлопнул его по плечу. — Мы выпьем за ее американскую красоту!

Он развернулся и движением ноги, обутой в пронзительно-зеленые шлепанцы с мордой Годзиллы, распахнул стеклянную дверь.

— Ты знаком с Леной? — спросил он; теперь спина девицы была видна целиком. — Хочешь, она тебе каши сварит?

Вернувшись к себе, Владимир в сердитом недоумении мерил шагами гостиную. Глобализмы? Американизмы? Что он несет? Неужто Сурок и впрямь думает, что Владимир станет обучать Гусева тонкостям корпоративного маркетинга и установки связей с общественностью? Чистое сумасшествие!

В подобных обстоятельствах только один человек в Праве мог ему помочь. Франтишек Веселый аппаратчик, с которым Владимир свел знакомство на мальчишнике.

— Алло, — снял трубку Франтишек — Владимир! Я как раз собирался тебе звонить. Нужно сбыть три сотни ветровок «Перри Эллис». Отделка черная с оранжевым. Практически новые. Мой кузен Станко вляпался в идиотскую сделку с каким-то турком… Есть идеи?

— Э… нет, — ответил Владимир. — У меня у самого возникли проблемы. — Громким, испуганным голосом он объяснил суть своих затруднений.

— Понятно, — сказал Франтишек. — Позволь дать тебе совет. Учти, я имел дело с Москвой всю свою сознательную жизнь, и потому хорошо знаю, что из себя представляют Гусев и его ребята.

— Говори.

— Русские такого типа понимают только одну вещь: жестокость. Доброта воспринимается как слабость, доброта наказуема. Это тебе не питерские ученые и не гуманные представители четвертого сословия. Эти люди пол-Европы поставили на колени. Они — убийцы и воры. А теперь скажи, насколько ты способен быть жестоким?

— Злости у меня накопилось немало, — признался Владимир, — но не очень получается ее выплескивать. Впрочем, сегодня я наехал на Сурка, моего босса…

— Отлично, ты хорошо начал, — ободрил его Франтишек — Эх, Владимир, мы с тобой не так уж сильно отличаемся друг от друга. Оба — люди со вкусом в безвкусном мире. Знаешь, на сколько компромиссов мне пришлось пойти за всю жизнь? И что мне приходилось делать?..

— Знаю, — ответил Владимир аппаратчику. — Я не сужу тебя.

— Взаимно. Итак запомни: жестокость, злоба, мстительность, унижение. Четыре основополагающих начала советского общества. Овладей ими, и с тобой все будет в порядке. Покажи этим людям, как глубоко ты их презираешь, и они возведут тебе памятники и мавзолеи.

— Спасибо, Франтишек, — поблагодарил Владимир. — Спасибо за науку. Начну гонять моих русских, не жалея сил.

— Всегда пожалуйста, Владимир, а все-таки… скажи, ради Христа… что мне делать с этими проклятыми ветровками?

Американские уроки начались на следующий день. Казино переоборудовали в университетскую аудиторию с рядами складных пластмассовых стульев. Когда помещение заполнилось, у Владимира глаза полезли на лоб: людей Сурка набралось на целый парламент не самой маленькой республики.

Половины из них Владимир прежде не встречал. Помимо ядра организации, состоявшего из солдат и уголовников, на занятие явились: водители армады БМВ; стриптизерши, обеспечивавшие рабочей силой элитные городские клубы; проститутки, трудившиеся в казино, а при нехватке кадров выходившие в ночную смену на площадь Станислав; повара общей столовки, ворочавшие международной контрабандой икры на стороне; молодые люди, сбывавшие фанатам холодной войны огромные меховые шапки с эмблемами советских ВМС на мосту Эммануила; мелкие воришки, чьей добычей были пожилые немцы, отставшие от своей тургруппы, — и это только те, кого Владимир смог идентифицировать, сообразуясь с их возрастом, полом, манерами и походкой. Большинство же паствы осталось для него неразличимой массой восточноевропейской шушеры в дешевых костюмах, нейлоновых куртках, со стрижками под Элвиса и зубами, почерневшими от «Спарты» без фильтра, три пачки в день, — рецепт, выписанный жизнью.

К черту Гусева. К черту Сурка. С этого момента все они во власти Владимира.

Он взял их наскоком. Выскочил из-за кулис и пнул дубовый подиум, украденный из «Шератона», на нем все еще красовалась эмблема знаменитого отеля.

— Черт бы все побрал! — заорал он по-русски. — Посмотрите на себя!

Скепсису и веселью, царившим в помещении, тут же пришел конец. Стихли смешки и шумное высасывание воображаемой последней капли из банки с диетической колой. Даже старая Маруся очнулась от опиумной дремы. Гусев, сидевший в одиночестве на последнем ряду, сверлил Владимира яростным взглядом, ощупывая кобуру. Но его войска переместили вперед, поближе к Сурку. «Ну, — подумал Владимир, снисходительно улыбаясь Гусеву, — теперь посмотрим, кто отхлещет Сурка в бане…»