Чтение онлайн

— Какой еще Федько, какая помпа? — злобно проворчала Наталья Борисовна. — Я попросила вахтенного позвать тебя к телефону. Через минуту слышу в трубке: «Да!», Я говорю: «Славик, это ты?» Он отвечает: «Да!» Слышимость, кстати, просто ужасная была…

— Это Федько был, — убитым голосом произнес упрямо! Сисяев. — Ему жрать не давай, только дай по телефону подурачиться…

— Ну, не знаю, — махнула рукой теща. — Я думала, что это ты. И вот, значит, я и говорю…

Тут теща замолчала и отсутствующим взглядом уставилась в потолок.

— Ну-ну, — подбодрил ее Шура. — Что именно вы сказали?

— Ну это… говорю, мол, сегодня после обеда будет товар, если есть чеки — приезжай. Он спросил, что за товар, я ответила. Он говорит «о'кей» и положил трубку…

— Это Федько был, — продолжал настаивать Сисяев.

— А почему товара все-таки не было? — полюбопытствовал Шура. — Что изменилось?

— Как это не было? — удивилась Сисяева теща. — А это что, по-вашему?

И она обвела рукой, указывая на громоздившееся вокруг импортное богатство…

— Да нет, — поморщился Холмов. — Я спрашиваю про боновый. Почему в боновый товар не привезли?

— А я разве что-то говорила за боновый? — раздраженно проворчала Наталья Борисовна. — С чего вы взяли, что туда что-то должны привезти? В боновый как раз ничего и не должны были…

Тут она прикусила в буквальном смысле язык, так как Гоша, словно невзначай, крепко заехал ей локтем по шее.

— А-а, понятно, — хлопнул себя по лбу Шура. — Стало быть, недоразумение просто получилось. Ясно… Ну, что ж, прошу прощения за беспокойство…

И он быстрыми шагами направился к выходу.

— Что, это все, за чем вы приходили?! — хором воскликнули удивленные супруги.

— Угу, — кивнул Шура, стараясь побыстрее ретироваться. — А вам что, мало? Наоборот, радовались бы… Растерянный Гоша любезно проводил всех до двери, в дороге не переставая сыпать именами-отчествами больших и малых милицейских начальников, которым он убедительно просил кланяться и передавать «ба-аль-шой привет».

— Мы, надеюсь, можем быть спокойны? — многозначительно спросил он Холмова, когда вся компания вышла на лестничную клетку. Шура усмехнулся:

— Помнится, на точно такой же вопрос Остап Бендер ответил так: «Лично мне вы больше не нужны. Вот государство — оно, пожалуй, вами скоро заинтересуется».

— Не волнуйтесь, уважаемый, думаю, не заинтересуется, — иронически ухмыльнулся Гоша.

Стараясь не встречаться взглядом с Сисяевым, Шура торопливо запрыгал по ступенькам. Выйдя на улицу, он поймал такси, сунул водителю четвертак и сказал: «Слышь, шеф, тут одного парня на Черемушки нужно побыстрее забросить.»

— Ну, извини, брат, — смущенно похлопал Шура Сисяева по плечу, когда он усаживался в машину. — Накладочка маленькая случилась. С кем не бывает. Заходи как-нибудь в гости, чайку выпьем… Но Сисяев, переживая все так неожиданно свалившиеся на него неприятности, лишь отрешенно махнул рукой, и такси, подняв тучу брызг, умчало его в ночь. Шура задумчиво смотрел вслед машине до тех пор, пока ее красные огоньки не скрылись за поворотом.

— Может быть, все-таки по побережью прошвырнемся? — нарушил тишину раздраженный голос капитана. Было заметно, что он все больше и больше начинает разочаровываться в дедуктивных способностях Холмова. — Вдруг да повезет…

— Прошвырнемся, прошвырнемся… — успокоил его Холмов. — Только давайте-ка прежде подскочим в порт. Тем более, тут близко…

— Зачем еще в порт? — возмутился капитан. — Что там можно обнаружить нового?

— Ну, может, кто-то что-то видел, может, приметы какие-то подскажут, может, новую нить найдем, — ответил Холмов, но уверенности в его голосе не чувствовалось. Капитан озлобленно сплюнул, но ничего не сказал.

— Шура, а откуда у тебя удостоверение? — полюбопытствовал Дима. — Оставил на память?

— Много бы я наработал, если бы его у меня не было, — уклонился от прямого ответа Холмов и решительными шагами направился к стоящей неподалеку «Волге» начальника охраны порта.

«…Маяки за Пересыпью светятся. Тебе со мной, а мне с тобой здесь в порту интересно бы встретиться…» — мурлыкал Шура полузабытую одесскую песенку, когда они, миновав проходную, без остановки въехали в порт. Видно, машину Башлинского охранники хорошо знали.

— Давайте сразу к причалу, где стояло это злополучное корыто, — сказал Шура.

Нужный причал оказался довольно далеко. «Волга» долго петляла среди портальных кранов, пакгаузов, контейнеров, каких-то огромных ящиков, железнодорожных вагонов, прежде чем начальник охраны остановил машину и сказал:

— Дальше пешком, там не проехать.

Выйдя из машины, Дима с любопытством стал оглядываться по сторонам: в порту, да еще ночью, он был впервые. Яркий свет прожекторов на вышках, искрясь и преломляясь, отражался в плещущихся у пирса волнах и многочисленных лужах на причале. Где-то неподалеку рокотал дизель маневрового тепловоза, неторопливо стучали колеса вагонов, и многократным эхом разносились по округе усиленные мощными динамиками распоряжения диспетчера. Время от времени натужно выли электродвигатели портального крана, нагружавшего видневшееся вдали огромное судно. Пахло морем, дальними странами и хорошей жизнью…

Подойдя к сиротливо пустующему причалу, Дима, Шура и капитан неожиданно заметили у самого его края какой-то непонятный темный силуэт. Приблизившись к нему, они констаровали, что это бородатый мужчина, одетый несколько странно и не по сезону. На нем были спортивные шаровары, морской китель, наброшенный поверх тельняшки, и тапочки на босу ногу. Почесывая обеими руками место чуть пониже живота, бородач растерянно топтался на месте, ежась от холода и озираясь по сторонам. При этом он громко матерился, время от времени рефреном повторяя одну и ту же фразу: «Ни хрена не понимаю, чтоб меня акулы сожрали…»

Всмотревшись повнимательнее в бородача, Беспалкин неожиданно подпрыгнул чуть ли не на метр и завопил:

— Кирилюк, голубчик, тебя отпустили?! А где остальные? Живы?

— Степан Григорьевич! — радостно воскликнул тот и, растопырив руки, бросился к капитану, словно блудный сын к бате. — Ну наконец-то! А то я уже околел весь, стою тут, как пингвин, уже полчаса… Степан Григорьевич, куда наше судно делось? Перешвартовали или на рейд вывели?

— Не понял… — ошеломленно произнес Беспалкин, перестав тискать бородача в объятиях. — Как это «где судно»? Ты меня спрашиваешь, где наше судно? Кто на вахте оставался — я или ты?! Ты где вообще был, насекомое?..

— Да я это… к Ирке-тальманше в гости пошел… на пару минут, — замямлил растерянно Кирилюк, с ужасом глядя на перекошенное лицо капитана. — Зашли на склад… потом уснули с устатку на мешках…

— Ублюдок!!! — взревел Беспалкин, тряся находящегося в полуобморочном состоянии ничего не понимающего моряка за лацканы пиджака. — Визы лишу, мерзавец!..

Но тут в их «беседу» вмешался Холмов. Он отодрал трясущегося от холода и страха Кирилюка от разъяренного капитана, отвел его в сгоронку и минут пять с ним оживленно беседовал.