Чтение онлайн

– Раньше эти вот суеверия тебе спать не мешали. Что же изменилось? – открыл один глаз филин.

– Да вот именно! Что-то изменилось, что-то не так! Я прямо чувствую! А там чего? – ткнула я между делом ложкой в небольшой пузатый горшочек.

– Пареная репа в меду.

– В меду? Фу, гадость! Я разве не говорила, что терпеть мёд не могу?!

– Так ведь мёд тоже очень хорошо от бессонницы помогает, – пискнул Трут.

– Правда, что ли? – удивлённо воззрилась я на него.

Тот робко закивал и медленно придвинул ко мне горшочек.

– Ну, раз так… Эх, была, не была! – и я запихала в рот ложку отвратительно пахучей субстанции. – Хм, вроде бы терпимо, но увлекаться не стоит… Так вот что я хотела узнать у тебя, мой лесной друг… Да ты присаживайся, присаживайся, в ногах, как говорится… Как, кстати, говорится, Варс?

– В ногах правды нет, – в полудрёме пробормотал советник.

– Вот именно! Прошу, – благосклонно повела я рукой в сторону скамьи. – Да садись, садись, я не кусаюсь. Пока в волкодлака не превращусь! Хе-хе!

Н-да, это я, конечно, зря ляпнула. Трут как услышал, встал точно столбик верстовой и цветом лица теперь напоминал белоснежные горные вершины, с любовью и заботой мною одетые в снега сегодня ночью. И кто меня за язык тянул? Тьфу!

– Ой, Трут, отомри, пожалуйста. Ты не слушай всего, что я мелю. То есть слушай, конечно, только на свой счёт не воспринимай, просто юмор у меня такой, специфический. Привыкай. Вон Варсонофий наш милый Измарагдович уже и внимания не обращает на мои шуточки, даже ухом не ведёт. А почему? Да потому что привык, да и чувства юмора у него просто-напросто нет.

– Чего? Это у меня-то чувства юмора нет? – вдруг встрепенулся уже тихонько похрапывающий филин.

– Ой, а ты чего это не спишь-то? Спи давай, нечего чужие разговоры подслушивать. Так вот… О чём это я, кстати? – вновь повернулась я к Труту. – М-м-м… Да садись же, в конце концов, а то стоишь, прямо как не у себя дома!

Трут покорно плюхнулся на указанную ему скамью и воззрился на меня как заяц на гадюку. Нет, неисправимый тип.

– Я вот что у тебя узнать хотела, – в очередной раз начала я. – Ты в последнее время ничего странного в нашем лесу не замечал?

– Странного?

– Угу.

– Да вроде нет. А странность какого рода вы имеете в виду?

– Самого что ни есть странного. Пьяный леший в сарафане заместо рубахи не в счёт! Да и спит он сейчас, я надеюсь, – с серьёзным видом поскребла я подбородок.

Да-да, бывает и такое! Этих леших ведь только леший и знает, что там у них на уме… А нашего это особенно касается. Бывает, наестся мухоморов перезрелых и буянит, матом всех кроет, да отборным таким! Оттого и прозвали его Буяном. То по малой нужде прямо в болото к болотнянику 12 сходит, то в русалок экскрементами чьими-то кидается, а то и в драку лезет со всеми, кто ни попадётся. Ладно бы на людей бросался, так ведь на своих же с кулаками прёт! Медведей по лесу гоняет. На лосях по полянкам скачет. А прошлым летом что было? Такого шума давненько никто не слыхивал! Как раз середина жарника 13 стояла. Солнце жгло нещадно! Пакости всякие строить лень, только бы в тенёчке и лежали все, да от мух лопухами отмахивались. Вот и решил наш Буян в карты с водяным сыграть, развлечения ради. И продулся, значит, Рогозу в дурака. По-крупному проиграл. Задолжал ему три коровы и аж целую дюжину красных девиц из близлежащей вески 14 , – для утопления. Видите ли, русалок ему мало, ещё подавай. А Буян запротестовал, заругался.

«Где я тебе, – говорит, – целую дюжину-то возьму? Они же хороводы в лесу не водят, поди ж в Заповедном Бору живём, не в Златокудрой Куще какой, забредут одна-две по ягоду, и та рябая, и эта… горбатая. Не красны девицы, одним словом, совсем».

Спорили они, спорили, решали, решали, весь лес на уши подняли, и в конечном итоге… подрались. Первым, конечно, Буян ударил. Так водяного за бороду оттягал, что тот до сих пор как-то странно левым глазом подёргивает да бородой тинной нервно потрясывает. В общем, тот ещё злыдень нам в лешие достался. Но сейчас речь не о нём.

– Я имею в виду, не чувствовал ли ты в нашем лесу присутствие чего-то такого, чего здесь быть ну никак не должно. – Надеюсь, я смогла донести свою мысль до собеседника. Не хватало ещё приобрести славу не только злобной, нелюдимой ведьмы, но и не могущей двух слов связать недалёкой дурёхи.

– Э-э-э, нет… Я ничего такого не наблюдал… Хотя мне до вашей светлости далеко! Может, и впрямь что-то есть, да я не чую, – стал поддакивать мне Трут.

Нет, от него я вряд ли чего-то путного добьюсь.

– Ты всё же повспоминай хорошенечко!

– Морана, что ты хочешь от него услышать? Может, скажешь, наконец, по-русски, в чём собственно дело? – вмешался Варс.

Теперь я повернулась к филину и, запрокинув голову к потолку, вопрошала уже у птицы: – Вот скажи мне, мой умнейший советник, могла ли я, Морана – богиня Зимы, укутывая Землю-Матушку снегами своими белоснежными, покрывая озёра и реки льдами крепкими, пропустить одно-единственное крошечное лесное озерцо, расположенное буквально у меня под носом, то бишь в трёх шагах от нашей избушки?

– Хм, и как же ты так умудрилась?

– Вот именно, что никак! Ничего я не упускала! После того, как ты, довольный, упорхнул, птичка моя пернатенькая, я решила напоследок пройтись, поразмыслить немного, насладиться делами своими рукотворными. И что же вижу?!

– Что? – в один голос вопросили меня благодарные слушатели.

– А вижу я озеро лесное. Не-за-мёрз-ше-е, – сделала я выразительную паузу, нагнетая таинственность. – «Странно, как же это так, – думаю, – могла я его пропустить?» Думала не долго. А просто взяла и заморозила. И как только льдом его сковала, тут же нахлынуло на меня чувство такое, будто наблюдает за мной кто-то. Кто-то, кого я до этого здесь не чувствовала, и кого тут быть не должно. Вот!

– Да уж, интересно…

– Что же тут интересного?

– Интересно, сколько ты уже не спала? – озабоченно спросил Варсонофий.

– Что?! Ты намекаешь, что мне всё это привиделось?! – грозно свела я дуги чёрных бровей к переносице.

– Не намекаю. Предполагаю, что ты просто переутомилась, заработалась, и озеро по этой вот простой причине и пропустила. А что наблюдал за тобой кто-то, так с недосыпу и Перун 15 верхом на жабе привидеться может.

– Знаешь что, Варсонофий! – я вскочила с лавки и попыталась запустить в филина снежком, сотканным прямо из воздуха, да птица оказалась проворнее и вмиг перелетела в дальний угол избы.

Может, действительно, поспать не мешало? А то даже филин днём ловчее меня.

– Так, ладно! Устала я возиться с вами. Трут, постели-ка мне постель! А с тобой, умник, я позже разберусь! – погрозила я перстом гадкой птице.

Стоп, когда-то я уже это произносила… Всё, спать!

Я сладко зевнула, разом позабыв о наглом филине, озере треклятом, о водяных и леших, о сестрице своей любезной, о ветке еловой, Жезле то есть, о власти и предназначении – обо всём, даже о том, кто так бессовестно подглядывал за мной сегодня. Хватит, устала я. И злобным богиням иногда отдых нужен…