Чтение онлайн

Самым известным во всем мире российским несырьевым товаром безусловно является «калаш» — автомат Калашникова.

По первому впечатлению может показаться странным, что у русского оружейника фамилия не оружейная, а какая-то булочная. Но главным хлебным товаром у русских тогда были калачи. И до сих пор нередко можно услышать на Руси стародавнюю базарную присказку: «Не лезь со свиным рылом в калашный ряд».

Так что предки создателя смертоносного «калаша» не в пример ему занимались ремеслом исключительно мирным.

Поневоле задумаешься — а так ли уж прогрессивна эволюция человеческой цивилизации?

Поскольку скелет слова, его смысловой каркас образуют согласные, при «археологических раскопках» в русском языке именно согласные могут выявить скрытую при повседневном употреблении родственную связь многих слов.

Вот, например, вроде бы совершенно разные два слова: пламя и племя, образованные тремя одинаковыми согласными: плм. (При более пристальном взгляде обнаруживается еще и скрытое за буквой я четвертая согласная — н, открывающаяся в таких словах, как племена, племянник, пламень.)

Может ли быть, что три субъекта собрались вместе да еще и выстроились в одинаковом порядке совершенно случайно? Представить себе такое довольно трудно. Гораздо проще попытаться сообразить, где, как и для чего они могли бы собраться. В данном конкретном случае первое, что приходит на ум, это пещера, в которой пылает вечный огонь костра, вокруг которого собрались люди, связанные кровным родством. Пламя и племя. Не было бы племени, не было бы пламени. Не было бы пламени, не было бы племени. Вот и назвали и то, и другое каким-то одним словом, от которого до нас дошел только его образованный согласными каркас.

Очень похожая история произошла, по всей видимости, и с такими парами слов, как пещера и печь, дом и дым.

Первоначально, покинув на какое-то время (например, для охоты) свою пещеру, люди устраивали себе самое примитивное временное укрытие, представлявшее собой одну только крышу, — шалаш (сходное французское слово — шале, английское — шелтер).

Затем, когда жизнь заставила людей покидать пещеры надолго и вообще обходиться без них, они научились устраивать хранилища для огня в своих новых жилищах, назвав эти хранилища старым именем — печь (пещь), а заботу о совместно живущих — словом печься (пещись). Кстати, отсюда, вероятно, берет свое начало и слово пища.

А где печь, там и дым. А где дым, там и дом.

Судя по тому, что когда-то жители Индии бога пламени называли Агни, так он именуется на санскрите в древнейшем из дошедших до нашего времени письменных памятников — Ведах, и слово огонь возникло там же. Скелетные согласные гн имеются в обоих этих словах.

Понять, откуда эта парочка согласных пришла, моих знаний не хватает. Зато вполне понятно, куда она пошла дальше. Потому что и в наше время в русском языке живет слово ягненок. Вроде бы логичней это милейшее существо называть овчонок или бараненок, поскольку его папу мы зовем бараном, а маму овцой. Ан нет! Никак не можем расстаться с древнейшим родичем Агни словом «агнец». Вот и Христос, пожертвовавший собой ради всех сынов человеческих, у нас Агнец Божий.

Когда и как перескочили гн из Агни в агнца догадаться нетрудно. Это произошло во время жертвоприношений. Овечку или барашка клали на раскаленные угли, как это делают сейчас, когда готовят бешбармак.

Возможно, что к помощи все той же парочки согласных прибегли в гораздо более близкие к нам времена создатели слова агония, пожелавшие как-то назвать предсмертный трепет. А не могут ли находиться в числе отпрысков санскритского божества такие болезни, как цинга и ангина, такие имена, как Игнат, Инга, даже, чем черт не шутит, — Ингеборга?

Сейчас эти два слова воспринимаются как обозначающие два разных понятия. Между тем их «согласный» скелет хлд — глд свидетельствует о том, что изначально это было одно слитное слово-понятие. Когда я, вчерашний школьник, угодил в армию, то среди новых для меня выражений, к которым прибегало наше начальство, когда мы сбавляли рабочий темп, было: «Едим — потеем, работаем — мерзнем!». По-видимому, само это обстоятельство было замечено людьми задолго до того, как для «сугреву» они стали принимать спиртное. И в русском, и в английском языке холод обозначается практически одинаковым словом. По-английски холод — raid, звуки х и к артикулируются почти одинаково. На то же намекают дошедшие до нашего времени слово «околеть» и выражение «голодная смерть». А о смерти от охлаждения повествует одна из трогательнейших русских песен. Помните? «Степь да степь кругом, путь далек лежит. В той степи глухой замерзал ямщик. И, набравшись сил, чуя смертный час…»

Древние греки, западные и восточные римляне, генуэзцы, венецианцы, основывавшие свои поселения на этом благодатном черноморском полуострове называли его Таврией, то есть страной тавров — диких быков, единокровных братьев американских бизонов. Так же, как бизоны в Северной Америке, тавры громадными стадами паслись по всему югу Евразии. О древнейшем коренном населении никаких сведений нам не оставлено.

Так было до XV века, когда на полуострове появились византийцы, печенеги, половцы, караимы, монголы, турки и… название Крым.

Никакого вразумительного объяснения, откуда оно, это название, взялось, я не нашел. Большинство лингвистов производит его от тюркских слов, обозначавших то же самое, что обозначается русским словом «перекоп»: ров с валом. Будто бы когда-то такое защитное устройство имелось на Арабатской стрелке. Ни одно из этих тюркских слов не обладает полным набором согласных, они имеют только один нужный согласный звук — к. Между тем как в названии одного из народов, оказавшихся в XV веке в бывшей Таврии, их полный набор как раз имеется. И ни одного лишнего согласного. Я имею в виду караимов.

Слово караим образуют согласные крм. И те же самые крм образуют слово Крым. Почему до такого решения не додумались профессиональные этимологи? Думаю, что им помешел разнобой в исторических трудах о караимах. Одни историки считают их древнейшими поселенцами Крыма, другие связывают караимов с хазарами, которые двинулись на запад после разорения монголами их прикаспийской отчизны.

Мне же помог мой давний личный интерес к этому удивительному племени, объясняющийся тем, что к нему принадлежит один из самых близких моих товарищей по журналу «Химия и жизнь» замечательный художник Владимир Семенович Любаров.

Человек — дитя природы, макрокосма, и одновременно ее маленький двойник, микрокосм, наделенный сознанием, явленным в речи, которая сперва выражалась в виде, присущем его предкам — обезьянам, то есть в основном в виде жестов, затем стала выражаться и в виде звуков, а со сравнительно недавних пор еще и в виде букв, символизирующих эти звуки.

В современных языках звуки и соответствующие им, как правило, буквы кажутся не связанными между собой ничем, кроме обычая. Однако так не могло быть изначально, потому что перенять нужные ему звуки для обозначения определенных понятий человек мог только у природы, подмечая связь того или иного явления с теми или иными звуками. Это хорошо видно по тем редким исключениям, которые сохранились до нашего времени и обозначают предметы и явления, отличающиеся от других природных феноменов своим звуковым сопровождением: гр-р-р — гроза; тр-р-р — треск; р-р-р — рычанье; шу-шу-шу — шепот; хр-р-р — хрюшка; ча-а-а — чайка; пи-пи-пи — пичуга. Позже так создавались и новые слова, которые затруднительно было образовывать по аналогии со старыми, поскольку соответствующих предметов в природе не было. Бом — бомба, бомбарда, бомбардир, бомбардировка. Пу — пушка, пуля. Бам — бампер.