Приключения смекалистого мага жизни
Шрифт:
«Отбил» супруге депешу: доехал, уже скучает, крепко обнимает и целует. Ответ следует переслать на Отделение Пронского Телеграфа нумер четыре.
Ежели Катя в ответе упомянет дождь, или иные погоды, значит в отсутствие мага Птахина, его дом находится под наблюдением. Хотя, какой смысл выманивать целителя? Семье всё одно угрожать не станут ни опричники, ни жандармы. Госпожа Птахина выказала предположение, что Патрикеев и Трифонов пытаются «придумать» заговор, или хотя бы намёк на оный, впутав туда княжну Дивееву, очень уж Екатерина Львовна в последние полгода яро критикует порядки в государстве.
Оно, конечно, почти все сейчас ворчат и бурчат на армию, не водружающую праведные стяги на Святой Софии в Султансарае, а медленно прогрызающуюся через горы Капказа. Но если вся Европа вписалась за осман?! Тут не к армии, тут к дипломатам и разведке вопросы.
Бузотёров из простонародья хватает полиция, продержат ночь в кутузке, и, штраф выписав, пинками изгоняют на волю вольную. А дворян, даже личных, в первом поколении, тех уже жандармы «обрабатывают» со всем тщанием. Трифонов, за время поездки от Путивля до Пронска, неожиданно разговорился-разоткровенничался. По словам опричника против Пронского княжества, имеющего сильнейшую армию на континенте и наибольшее число магов, ополчились не только западные державы. На восточных границах Империя Цин жаждет реванша и удерживает коварных азиатов лишь противостояние с армией Ниппона, разоряющей их южные губернии.
Враг рассчитал всё точно – через два года флот Пронского княжества должен пополниться двумя десятками новейших крейсеров и броненосцев и выйти на второе место в мире. Чего, естественно, не желают допустить бритты, сколотившие менее чем за год коалицию в защиту осман, даже эскадру сильнейшую им фиктивно продали, что и затормозило победное шествие пронских дивизий и бригад.
Но несмотря ни на что, мощь Пронского княжества такова, что нанести поражение в войне не представляется возможным. И тогда негодяи с Острова решились извести Государя и правящую династию! Магнитные мины, незаметно устанавливаемые в важных точках и затем подзаряжающиеся от неприметного амулета, – придумка мага и талантливого инженера Вольдемара Потоцкого, военного министра Ляшского княжества. И опричники сейчас изо всех сил противостоят вражеским агентам, засланным в пределы Пронской державы с чудовищными снарядами. Двух удалось разоблачить и захватить, но, сколько их ещё, скрывающихся?
– Значит, Пшездецкий был захвачен как агент-убийца?
– Гм, с чего вы это взяли? – Трифонов, доселе токовавший, аки глухарь, аж дёрнулся. При его то выдержке! – С чего вы это взяли?
– По фамилиям, - Петя сделал вид, что не заметил промашку опричника, - Потоцкий, Пшездецкий, похоже...
– Горазды, вы, Птахин, на выдумки, - опричник, решил сменить тему, - помалкивайте больше, а то ваши фантазии беспочвенные могут людям государевым повредить. Ляпнете чёрт те что, а кто-то услышит и подхватит, разгребай потом слухи, сплетни, домыслы, ищи первоисточник. Лучше скажите, как думаете находить магические закладки во дворце, появились идеи?
Петя тоже начал уводить разговор подалее от хитрых ляхов, а уж Пшездецкого он потом, даст Бог, поспрошает...
– Мне бы в Арсенал попасть, к знающему человеку.
– Для чего?
– Чтоб показал образцы, наверняка магические мины наши и вражеские различаются. В чём их отличие, особенности и так далее.
– С этим проблем не предвидится, - Трифонов оживился, - такой легендарный человек с вами Птахин будет работать, внукам про то станете по сто раз рассказывать да пересказывать!
С утра экипаж забрал целителя от гостиницы, где действительно проживали жандармские офицеры, вызываемые в столицу из губерний. У опричников, подумал Петя, даже у самых невеликих чином, апартаменты оплачиваются гораздо более приличные, хотя и жандармам грех жаловаться...
Мага высадили за квартал от дворца Государя Великого Князя и велели пройти «вон к той двери», что с Южной стороны Большого Манежа.
– Заходи, Пётр Григорьевич, знакомиться будем, - проревел-пророкотал дядька лет пятидесяти, могучий, коренастый, лысеющий, при шикарных бакенбардах. У поэта Пушкинда, несколько разных портретов которого Петя ещё в купеческой вечерней школе видел, были куда как скромнее.
Только вот дядька, походивший одновременно и на поэта и на боцмана с пиратского брига являлся могучим магом, Птахин словно от удара молнии дёрнулся, так эта мощь мажеская явно проступала, остановился на пару секунд, «ощупывая» магическим зрением «поэтопирата»...
– Ну, что углядел, рассказывай, любопытно.
– Хм, э, да... Ваше высокопревосходительство, третью стихию не могу предположить, пусть будет воздух. Но помимо жизни второго разряда у вас ещё и огонь. Наверное, тоже второго...
– Молодец! – Неизвестный генерал, а кто ещё может быть магом второго разряда, как не генерал, да ещё трёхстихийник, хлопнул Петю по плечу, тяжело и весомо. – Узрил практически в корень! Жизнь и огонь второго разряда, да! Только третья стихия не воздух, а земля, но – тоже второго!
По правде говоря, маг-аурник Птахин «землю» сразу увидел, но чтоб владеющий только магией жизни сумел определить точно другие стихии – так не бывает. Поэтому хитрый Петя и допустил намеренную ошибку.
– Странно, обычно к огню идёт воздух. Это я так просто предположил, решил удивить, так сказать, показаться с лучшей стороны при знакомстве. Почему то понял, что огонь у вас есть, такая явная энергия исходит...
– Толковый парень, сработаемся, - маг трёх стихий хлопнул себя ладонью по лбу, - так, я ж не представился. Николай Никитьевич Бравый. Граф! Да не тянись, Пётр, граф я первый в роду, так сказать, основатель сиятельной династии. Отец Государя титулом к ордену пожаловал, за заслуги бурной молодости!
– За третью Касожскую? – Птахин попытался по годам отсчитать лет тридцать-сорок от дня нынешнего, чтоб понять какая война принесла молодому магу Бравому графский титул.
– Нет, за вторую, - расхохотался генерал, - ты, значит, решил, что мне лет пятьдесят-шестьдесят? А мне восемьдесят пять! Ха-ха-ха!
– Так это вы шейха Мансура?
– Было дело, - Бравый непроизвольно, сразу видно много раз ту историю рассказывал молодёжи и привык «держать фасон», расправил плечи, - я тогда только-только третий разряд по земле получил, а жизнь и огонь так и оставались – четвёртого, как по выпуске из Академии. И затаился у моста через Турук, что наспех скидали абреки Мансура. Шейх уходил к персиянам и со всеми ближайшими сподвижниками оказался на том мосту...
– А правда, что Мансур считался сильнейшим магом Капказа, - перебил Петя, выказав вопиющую невежливость, более свойственную безусым гимназистам, но никак не боевому полковнику. Впрочем, целителю всего 22 года, считай, тот же мальчишка.
Однако граф Бравый ничуть не оскорбился такому невежеству, видимо не только Птахин тем вопросом спорным интересовался.
– Враки! То есть, считаться то считался, только он вообще магом не был, байки то. Но весь увешан амулетами, оттого и фонил магией нещадно...
Генерал от магии отложил увесистый служебный (прошнурованный и пронумерованный) журнал и на четверть часа предался воспоминаниям о героических свершениях юности. Петя графа внимательно, не показушно слушал, ему и взаправду интересно узнать про то, о чём в учебнике читал, так сказать, «из первых рук».