Чтение онлайн

Тотчас начались репетиции и тренировки. Калле одолжил брезент у папы. Андерс съездил на велосипеде на лесопильню неподалеку от города и купил мешок опилок, чтобы посыпать арену. Веревку крепко привязали на чердаке, и трое цирковых артистов упражнялись все время, съезжая вниз, до тех пор пока не забыли обо всем на свете.

Но однажды в разгар тренировки медленно приплелся дядя Эйнар.

– Подумать только, он обошелся без нас! – воскликнула Ева Лотта. – После обеда он все время болтается один!

– Кто из вас сбегает на почту с моим письмом? – крикнул дядя Эйнар.

Все трое посмотрели друг на друга. Собственно говоря, желания идти ни у кого из них не было. Но тут в душе Калле пробудилось чувство долга. Ведь дядя Эйнар – личность таинственная, а за корреспонденцией таинственных личностей необходимо следить.

– Это сделаю я! – поспешно воскликнул он. Ева Лотта и Андерс с радостным изумлением посмотрели друг на друга.

– Ты почти как скаут [5] : всегда готов! – сказал дядя Эйнар.

Схватив письмо, Калле помчался на почту. Отбежав на почтительное расстояние, он тут же взглянул на адрес: «Фрёкен [6] Лоле Хельберг, Стокгольм, до востребования», – было написано на конверте.

«До востребования» означало, что адресат сам должен получить письмо на почте, Калле это знал.

«Темнит, – подумал Калле. – Почему он не напишет ей по домашнему адресу?»

Вытащив записную книжку из кармана брюк, он раскрыл ее.

«Список всех подозрительных личностей» – стояло на самом верху страницы. Раньше список охватывал немалое число разных лиц. Но потом Калле скрепя сердце был вынужден повычеркивать их всех до единого после того, как ему так и не удалось уличить их в чем-либо преступном. Теперь же в списке был только один-единственный человек: дядя Эйнар. Его имя было подчеркнуто красным, и ниже чрезвычайно обстоятельно выписаны все его приметы. За приметами шел новый раздел: «Особо подозрительные обстоятельства», и в нем стояло: «Имеет отмычку и карманный фонарик». Естественно, у самого Калле тоже был карманный фонарик, но это же совсем другое дело!

С некоторым трудом выудив из кармана огрызок карандаша, он, прислонившись к забору, сделал следующее дополнение в записной книжке: «Переписывается с фрекен Лолой Хельберг в Стокгольме, до востребования».

Затем Калле пустился бежать к ближайшему почтовому ящику и через несколько минут вернулся назад в «Калоттан», как после зрелых размышлений был окрещен их цирк.

– Что означает это слово? – спросил дядя Эйнар.

– «Ка» – это Калле, «Лотт» – Ева Лотта, а «Ан» – Андерс, яснее ясного, – объяснила Ева Лотта. – А вообще-то, дядюшка Эйнар, вам нельзя смотреть, как мы репетируем.

– Жестокая весть, – сказал дядя Эйнар. – Что же прикажете мне целый день делать?

– Спуститься вниз к реке и поудить рыбу, – предложила Ева Лотта.

– О небо! Ты хочешь, чтобы у меня был нервный срыв?

«Очень беспокойная натура», – подумал Калле.

Ева Лотта, между прочим, не знала сострадания. Она немилосердно, не обращая внимания на его мольбы, прогнала дядю Эйнара. И репетиции в цирке «Калоттан» пошли без перерыва. Андерс был самым сильным и самым гибким и ловким: поэтому-то он по справедливости и стал директором цирка.

– Но я тоже хочу немножко пораспоряжаться, – заявила Ева Лотта.

– Хватит, ты и так распоряжаешься, и не немножко, – сказал Андерс. – Кто из нас директор, ты или я?

Директор цирка вбил себе в голову, что он должен сколотить настоящую, высокого класса группу акробатов, и заставлял Калле с Евой Лоттой тренироваться по нескольку часов в день.

– Ну вот, теперь хорошо, – удовлетворенно сказал он, когда Ева Лотта в голубом костюме гимнастки, улыбающаяся и стройная, выпрямилась, стоя одной ногой на его плече, а другой – на плече Калле. Мальчики же, широко раздвинув ноги, оперлись на зеленую доску качелей. Так что Ева Лотта поднялась гораздо выше в воздух, чем ей, собственно говоря, самой хотелось. Но она скорее бы умерла, чем призналась, что, когда она смотрит вниз, в животе у нее возникают какие-то неприятные ощущения.

– Было бы просто здорово, если бы ты хоть разок постояла на руках, – выдавил из себя Андерс, пытаясь сохранить равновесие. – Это произвело бы сильное впечатление на зрителей.

– Было бы просто здорово, если бы ты уселся на собственную голову, – отрезала Ева Лотта. – Это произвело бы еще более сильное впечатление на зрителей.

И в этот самый миг в саду раздался ужасающий вой, за ним последовали душераздирающие вопли. Какое-то существо попало в величайшую беду. Ева Лотта закричала и, рискуя жизнью, спрыгнула на землю.

– Ой, что это, ради всего святого? – спросила Ева Лотта.

Все трое выбежали из цирка. Через секунду им навстречу выкатился какой-то серый клубок. Именно этот клубок и издавал те самые ужасающие вопли. А клубком был всего лишь Туссе, котенок Евы Лотты.

– Туссе, о Туссе, что же это? – пролепетала Ева Лотта.

Она схватила котенка, не обращая внимания на то, что он царапался и кусался.

– О, – сказала Ева Лотта, – кто-то… О, как не совестно, кто-то крепко привязал к его хвостику эту дрянь, чтобы напугать котенка до смерти!

К хвосту котенка был привязан шнурок, а на шнурке болталась жестянка, которая при каждом прыжке животного ужасающе дребезжала. Слезы полились ручьем из глаз Евы Лотты.

– Если б я знала, кто это сделал, я бы…

Она подняла глаза. В двух шагах от нее стоял дядя Эйнар и весело смеялся.

– Ох, ох, – повторял он, – смешнее этого я в жизни не видывал.

Ева Лотта кинулась к нему:

– Это сделали вы, дядя Эйнар?

– Сделал? Что сделал? О боже! Какие прыжки! Вот умора! Зачем ты сняла жестянку?

Тут Ева Лотта закричала и бросилась на него. Она била его кулаками куда попало, меж тем как слезы не переставая струились по ее щекам.

– Это отвратительно, о, как не совестно, я ненавижу вас, дядя Эйнар!

Тут веселое лошадиное ржание смолкло. Лицо дяди Эйнара странно изменилось. На нем появилось выражение ненависти, испугавшее Андерса и Калле. Они так и застыли на месте, превратившись в двух неподвижных зрителей этого необычайного представления. Крепко схватив Еву Лотту за руки, дядя Эйнар почти что прошипел:

– А ну успокойся, девчонка! А не то я тебе все кости переломаю!

Ева Лотта чуть не задохнулась; дыхание ее стало тяжелым и прерывистым. А руки бессильно повисли, ощутив на миг железную хватку дяди Эйнара. Она испуганно смотрела на него. Отпустив ее, он несколько смущенно провел рукой по волосам. А потом улыбнулся и сказал:

– Что с нами, собственно говоря, происходит? У нас что, соревнование по боксу? И вообще, о чем речь? Я думаю, ты выиграла в первом раунде, Ева Лотта!

Ева Лотта не ответила ни слова. Взяв котенка, она повернулась на каблучках и ушла, очень прямая и стройная.