Чтение онлайн

Индейцы привели нас в деревню, состоявшую из хижин, покрытых шкурами бизонов, и долгое время заставляли выполнять самые тяжелые и грязные работы, а кормили мало и плохо. К счастью, мы оказались выносливыми, правда, Батист?

— Конечно, ведь мы оба — настоящие канадцы!

— Так прошли годы, без малейшей возможности, даже без надежды вновь обрести свободу. Мы были рабами, и даже дети наших хозяев первое время жестоко нас мучили, но потом в конце концов подружились с нами. С самого начала мы поняли: лучшее, точнее единственное, средство вырвать этот несчастный народец из плена варварства — овладеть умами и душами детей. И нам это удалось, хотя результатов мы ждали очень и очень долго…

— Что и говорить, задача была не из легких, — прервал рассказ кюре старый Батист. — Я сам наполовину краснокожий, но никогда не думал, что индейцы могут быть такими дикарями!

— Развлекая детей, я старался учить их. И был вознагражден за труды: дети делали быстрые и неожиданные успехи. Так прошло десять лет. Сын Батиста вырос в сильного мужчину, его усыновило племя, и он даже, несмотря на молодость, стал помощником вождя. Я женил его на девушке, которая родила Блеза и Жильбера.

Наше положение изменилось. Взрослые индейцы, сами того не сознавая, оказались под влиянием детей, а это было и наше влияние. Мало-помалу племя отошло от варварских нравов и обычаев. Кроме того, нам удалось привязать их к земле, приучить к оседлому образу жизни. Они увидели, что двое мужчин, возделывая пшеницу и кукурузу с помощью детей, избавляли все племя от угрозы голода. И индейцы начали распахивать целину, сеять и собирать урожай.

Это был полный успех, и я имел счастье сообщить моему глубокочтимому другу отцу де Смету, что его воля исполнена.

Таково было начало новой жизни маленького народа, у которого вы сейчас в гостях. Я сказал: начало, ибо нам предстояло еще многое сделать, чтобы завершить начатое. Прежде всего необходимо было обеспечить наших названых братьев землей, где они могли бы жить в полной безопасности. Дело нелегкое даже в те давние годы, поскольку волны поселенцев уже захлестывали Запад и Северо-Запад. Мы должны были добиться учреждения резервации.

Правительство Союза охотно выделяло индейцам территории и гарантировало им собственность на землю. Белые не имели права основывать там постоянные поселения, обрабатывать поля и ввозить, даже для собственного употребления, спиртные напитки. Эти территории, предназначенные в принципе только для индейцев, и образовывали резервации. Я сказал «в принципе», ибо на деле эти гуманные законы не всегда соблюдались.

Понимаете, как только земли закрепляют за индейцами, возникают новые трудности. Часто на территориях, которые считались бесплодными, обнаруживают полезные ископаемые, или по проекту через них должна пройти железная дорога, или же там оказывается ценная древесина. Являются эмигранты, нарушающие правительственные декреты о резервациях. Естественно, индейцы оказывают сопротивление. Вспыхивают ссоры, перестрелки, резня. И с той, и с другой сторон снимают скальпы…

— Как! Белые тоже снимают скальпы? — возмутился Фрике.

— Спросите полковника, — спокойно сказал священник.

— Точно, — кратко ответил американец, не переставая жевать.

— Вмешиваются федеральные войска, и после более или менее ожесточенных боев индейцы отступают. Они вынуждены по новому, навязанному им договору уходить на другие земли, часто очень далеко, в новые резервации, которые, в свою очередь, опять становятся яблоком раздора.

— Знаете, полковник, — не удержался от замечания Фрике, — ваши соотечественники ведут себя просто отвратительно.

Ковбой проглотил большой кусок и молча развел руками, как бы говоря: «А я что могу сделать?»

— Но и это еще не все, — продолжал кюре. — Вы знаете, что индейцы-кочевники питаются почти исключительно мясом бизонов. Но, во-первых, бизоны, на которых безжалостно охотятся белые трапперы, убивающие их тысячами ради шкур, постепенно исчезают. Во-вторых, резерваций, где размещают индейцев, становится все меньше и меньше, и для них выбирают земли, где пастбища бедны. Бизоны редко заходят на эти территории…

К полковнику неожиданно возвратился дар речи.

— Но, ваше преподобие, — перебил он кюре, — ведь правительство Союза регулярно снабжает индейцев мясом, инструментами, одеждой, одеялами и прочим. Есть специальные чиновники, которых называют агентами по делам индейцев, думаю, вы об этом знаете.

— В принципе идея неплохая. Но в действительности эти меры опять же приводят к противоположным результатам, — ответил кюре. — Чиновники набираются среди агентов по выборам. Они получают должность в награду за свои услуги и хорошо знают, что место останется за ними только до тех пор, пока их партия находится у власти, поэтому думают лишь о том, как бы скорее нажиться. Сами понимаете, излишней щепетильностью эти люди отнюдь не грешат, везде процветает безбожное лихоимство. Сенат [62] установил, что иногда чиновники присваивают больше половины кредитов, предназначенных индейцам. К чему это приводит? Несчастные краснокожие, умирающие с голоду, добывают пропитание с оружием в руках, нападая на фермеров в пограничной зоне. Вот так начинаются все войны с индейцами. Достаточно вспомнить ужасную Семинольскую [63] войну, стоившую Соединенным Штатам многих человеческих жизней и денег, или совсем недавнюю войну между федеральными войсками и племенем сиу, продолжавшуюся с тысяча восемьсот семьдесят четвертого по тысяча восемьсот семьдесят седьмой год.

— Вы говорите о кампании, которую успешно провел знаменитый Сидящий Бык, великий вождь сиу-оглала? Он тогда показал удивительное умение вести маневренную войну, — заметил Андре.

— И дал жару генералу и полковнику, — добавил Фрике.

— Генералу Кастеру и полковнику Круку, — уточнил американец с серьезным видом, — Сидящий Бык одержал победу, потому что был сильнее. По он, по-моему, перестарался после битвы при Уайт-Маунтине, когда геройски погибли Кастер и Крук.

— А что тогда случилось?

— Ну, это всем известно… Сидящий Бык приказал принести оба трупа, вскрыл им грудные клетки, вынул сердца и съел на глазах у своих солдат [64] . В конце концов, — миролюбиво заметил полковник, — я на него зла не держу, хотя Кастер и был моим старым другом. Если уж индейского вождя простили государственные деятели Американского Союза, то я тем более прощаю. Сидящему Быку удалось на какое-то время скрыться в Канаде, на равнинах Манитобы [65] , затем он договорился с федеральными властями, которые согласились забыть прошлое и гарантировали ему все привилегии по договору, заключенному еще до войны.

— Не может быть!

— Все обстояло именно так, как я имел честь вам рассказать. Сидящий Бык вновь перешел границу и обосновался с семью тысячами своих подданных в Стандинг-Роке, в Дакоте. С тех пор он приохотился к сельскому хозяйству, построил дом, время от времени наносит визиты властям и живет в добром согласии с соседями.

— Лучше было бы, — продолжил священник, — честно соблюдать статьи договора и избежать этой войны, тем более само федеральное правительство признало, что вина лежит на его агентах. Ведь почти не было случаев, чтобы индейцы первыми нарушали соглашения, хотя на них зачастую возводят напраслину. И вот, учтя этот опыт и не желая ставить наших друзей-индейцев в зависимость от капризов и жадности правительственных чиновников, а также рассчитывая научить их полагаться только на свои силы, мы решили добиться учреждения резервации. Но я заявил, что никакой раздачи пищи и вещей не будет.

Я поехал в Вашингтон и изложил свои доводы министру. Он все понял и тотчас согласился со мной. Ободренный таким благожелательным приемом, я предложил ему организовать нашу резервацию по канадскому образцу, что обещало прекрасные результаты. В порядке исключения и в некотором роде пробы министр дал согласие и на это.

По этому соглашению относительно большая территория, на которой с незапамятных времен селились индейцы Кер-д’Ален, была передана в собственность правительства за двенадцать тысяч долларов. Под резервацию выделили сто квадратных километров у подножия восточного склона Скалистых гор, в долине реки Колумбия.