Чтение онлайн

Вождь всегда носил на голове колпак из шкуры енота и ездил на полудикой пегой лошади, которая — редчайший случай для индейского коня — шла иноходью.

Рассказывали, что какой-то белый снял с Кровавого Черепа скальп. После этого вождя стали мучить страшные головные боли, которые усиливались при езде рысью или галопом на обычных степных лошадях. Вот почему он выбрал коня с более спокойным шагом.

Ненависть Кровавого Черепа ко всем бледнолицым была неутолима. Но, кроме того, его обуревала жажда мести, и мы знаем, о ком он мечтал. Вождь во что бы то ни стало хотел найти человека, изуродовавшего его, снять с этого белого скальп и подвергнуть его пыткам.

Во время военных действий, продолжавшихся до 1867 года, Кровавый Череп и Вилл не раз сталкивались, но, как ни стремились к этому оба, всё не могли сойтись в рукопашной схватке.

Они уже ранили друг друга, но для их беспощадной ненависти этого было мало: каждый хотел покончить с врагом раз и навсегда. Однако пока ни одному не удалось одержать победу.

Мирный договор, торжественно подписанный в Канзасе в середине октября между представителями Союза и пятью основными племенами Юга, предоставил обоим врагам несколько лет передышки. Полки волонтеров Колорадо были распущены; мистер Билл вернулся к радостям мирной жизни, но звание полковника сохранил.

Кровавый Череп исчез. Говорили, что он возвратился к сиу, покрытый славой и увешанный скальпами врагов. Все эти трофеи вождь с удовольствием обменял бы на жесткие растрепанные лохмы, которые, несмотря на все усилия Кровавого Черепа, по-прежнему красовались на голове полковника.

Билл, сохранивший свою драгоценную шевелюру, все же не был вполне спокоен. Случалось, в скитаниях ему на глаза попадались следы иноходца, и он не без основания говорил себе, что для всех война, может, и кончилась, но он-то, Билл, еще воюет с одной из жертв «бойни Чивингтона».

В течение девяти лет непримиримые враги время от времени встречались, устраивали засады, обменивались выстрелами, но никак не могли прикончить друг друга. Это были сильные противники, и невозможно было предугадать, кто победит: белый или индеец.

В 1876 году вооруженные стычки возобновились. На этот раз военные действия против американских поселенцев начали сиу. Индейцы не согласились уступить белым район Блэк-Хиллза [88] , и опять началась стрельба, опять снимали скальпы с тем же ожесточением, что и прежде. Естественно, полковник Билл и Кровавый Череп оказались в числе воюющих.

Кровавый Череп никогда официально не входил в правящую племенную верхушку, но пользовался среди индейцев немалым авторитетом. Поэтому знаменитый Сидящий Бык, великий вождь оглала, собравший под свои знамена всю конфедерацию сиу, — около 7 тысяч хорошо вооруженных воинов — назначил его своим помощником.

Американскими войсками, как мы уже говорили, командовали генерал Кастер и полковник Крук.

Исключительно удачным маневром Сидящий Бык завлек основные силы федеральных войск — около тысячи человек — в узкую долину в горах Уайт-Маунти близ городка Бисмарк и уничтожил всех до единого. Напомним, что после сражения вождь сиу велел принести тела Кастера и Крука, вскрыл им кинжалом грудь, вынул сердца и съел на глазах у своих воинов.

Это было возмездие за «бойню Чивингтона».

И опять Кровавый Череп и полковник Билл столкнулись лицом к лицу. Индеец надеялся наконец-то отомстить, полковник же, видя, как пули косят товарищей, почувствовал, что его скальп едва держится на голове. Однако и на этот раз ничего не случилось!

Кровавый Череп, забыв осторожность, бросился к полковнику, и тот аккуратно всадил ему пулю в плечо. Индеец не удержался на лошади, но прикончить врага Билл не смог: со всех сторон наступали воины сиу. Кровавый, Череп успел вцепиться в гриву своего пегого мустанга [89] , взлетел в седло и умчался. Полковник уже считал себя в безопасности, когда шальная пуля попала ему в левую руку.

Так, по меньшей мере в десятый раз, два врага встретились один на один.

До 1880 года они больше не виделись, и полковник уже начал думать, что освободился от преследований краснокожего безумца. Но неожиданно, во время большой охоты на бизонов, Билла схватили, и он, к ужасу своему, предстал перед очами Кровавого Черепа.

Истинное лицо индейцев. — Мрачные предчувствия полковника. — Фрике голоден. — Как парижанин завоевал сердце старого индейца. — Дела ковбоя все хуже. — Последствия сальто-мортале [90] . — Фрике заговаривает зубы, — Вызов. — Прыжок через лошадей. — Победа Фрике. — Крепкое рукопожатие. — Почему Фрике получил имя Железная Рука. — С индейцами договориться трудно.

Индейцев Северной Америки охотно изображают людьми суровыми, молчаливыми, говорящими торжественно и образно. В действительности же они общительны, веселы и разговаривают без всякой напыщенности. Напускная суровость, нарочитая молчаливость, торжественная речь, изобилующая смелыми метафорами, — все это используется лишь на собраниях и советах, во время переговоров с белыми или другими племенами.

У себя в деревне, во время привалов на охоте, в дороге краснокожие охотно смеются, поют, играют, танцуют, шутят с детьми. Мужчины, правда, более суровы, но и они не считают зазорным участвовать в развлечениях. В этом состоит одна из особенностей характера индейцев, характера, чрезмерного во всех проявлениях, который к тому же очень изменчив. Индейцы легко переходят от буйного веселья к суровой жестокости.

Фрике и Андре представляли коренных жителей Америки лишь по наблюдениям путешественников, наблюдениям верным, но слишком поверхностным, поэтому изрядно удивились, когда при виде заклятого врага с лица Кровавого Черепа исчезла маска непроницаемой суровости.

Похоже, никто из воинов не обращал внимания на французов. Во время короткого привала все отдыхали как могли. Слышались разговоры, смех и шутки, не мешавшие индейцам поглощать огромные куски мяса бизонов не просто с аппетитом, а с настоящей прожорливостью.

Кровавый Череп присоединился к общему веселью. Видимо, он удачно шутил, потому что слушатели жадно ловили каждое слово и время от времени разражались громким хохотом, не скрывая своего удовольствия.

Крепко связанные французы были просто потрясены быстрой сменой настроения похитителей. Ковбой же становился все мрачнее, ибо понимал угрожающий смысл слов Кровавого Черепа.

— Послушайте, полковник, — вполголоса сказал Фрике. — По-моему, эти доки в области пыток не прочь иногда повеселиться. Мне кажется, люди, способные смеяться от всей души, не могут быть уж очень кровожадными. Может, попробуем с ними договориться? Что вы на это скажете?

— Скажу, мистер Фрике, — многозначительно заметил полковник, — что самый здоровый из нас сейчас в двух шагах от смерти. Если бы вы, как я, понимали, что они говорят, вы бы убедились, что это — звери… Знаете, и тигр иногда улыбается, когда скалит клыки…

— Что вы говорите! Это так серьезно?

— А вы еще сомневаетесь! Мерзавцы сейчас развлекаются тем, что обсуждают во всех подробностях пытки, которые нам уготованы… От их фантазии поседеть можно, а они смеются… Вы, господа французы, — люди мужественные, я видел вас в деле. И вы знаете, что меня не так-то легко испугать. Но не стыжусь вам признаться, сейчас я боюсь! И это не презренный страх человека, видящего, что конец близок, что жизнь покидает его, разум гаснет. В конце концов смерть — естественный конец всего живого… Нет, я не страшусь смерти… Но все, что есть во мне человеческого, восстает при мысли о жутких страданиях, которые мне предстоит вынести, об изощренной жестокости моих многоопытных мучителей.