Чтение онлайн

Семь сахемов долго вполголоса совещались между собой, затем с невозмутимым видом расселись по местам, ни словом, ни жестом не выдав своих мыслей.

— Что скажет Кровавый Череп? — спросил Слепой Бобр.

— Отец и вы, мои братья, — злобно вскричал Кровавый Череп, — остерегайтесь этих людей и их слов. Они убедят вас, что черное — это белое, а белое — это черное. Взгляните на мою изуродованную голову, вспомните ваших братьев, убитых Длинными Ножами, ваших жен, уведенных в плен, ваши разграбленные поселки, ваши захваченные земли! Что бы ни говорил Белый Охотник, он не сможет вернуть мне скальп, не сможет воскресить наших мертвых, ни возвратить наших жен, ни отстроить наши хижины, ни вернуть назад наши земли. Нет! Вы отдали мне скальп и жизнь Охотника За Скальпами, у меня есть слово вождей, и ничто не помешает мне исполнить приговор совета…

— Но, — перебил его Андре, — ведь племя сиу сохраняет мир с Союзом штатов. Ведь вы зарыли топор войны. Разве Сидящий Бык не вернулся в свою резервацию? Разве он, ваш великий вождь, не призвал вас забыть о ненависти? Остерегайтесь вновь начинать страшную войну: это породит ожесточение, превратит в руины жилища, посеет смерть.

При этих словах Слепой Бобр медленно поднялся и сказал:

— Совет выслушал всех и вынес приговор! Охотник За Скальпами принадлежит Кровавому Черепу. Завтра он будет подвергнут пыткам, и это справедливо! Французы умрут после него. Если они вернутся в страну белых, то расскажут о смерти Охотника За Скальпами, и тогда солдаты Великого Отца придут мстить. После их смерти мы вернемся на свои земли, и никто не узнает, что случилось с бледнолицыми охотниками. Хау!

— Ну что, генерал? — крикнул Андре американец. — Говорил же я вам, что от этих мерзавцев ничего не добьешься. Клянусь Богом! Я бил их сколько мог и жалею лишь о том, что мало уничтожил. Мы были обречены! Это судилище — всего лишь часть церемониала, который сопровождает их жуткие обряды. И позабавились же прохвосты, наблюдая за вами!

Увидев, как повернулось дело, Андре на какое-то мгновение растерялся, но вскоре вновь обрел обычное хладнокровие:

— Я выполнил свой долг, полковник. Совесть моя чиста, и мне не в чем себя упрекнуть. Кроме того, у нас впереди еще сутки, а за двадцать четыре часа такие люди, как мы, могут совершить невозможное.

Как только закончился суд, троих пленников опять препроводили в хижину. На этот раз им связали руки и ноги так, что они и шевельнуться не могли. Кроме того, к ним был приставлен вооруженный индеец, готовый в любую минуту поднять тревогу.

Эти предосторожности почему-то развеселили Фрике, и он, несмотря на веревки и часового, расхохотался.

— С ума сошел? Что ты смеешься? — спросил Андре, который никак не мог понять причину этого неожиданного веселья. — По-моему, в нашем положении нет ничего смешного. Дело принимает скверный оборот: я не рассчитывал на веревки.

— Эти веревочки? Да меня они меньше всего беспокоят! Плевать я на них хотел!

— Неужели?

— Именно! Все обстоит так, как я имел честь и удовольствие вам заявить. Да если я захочу, освобожусь от них через две минуты, потом брошусь на нашего сторожа и скручу его по первому разряду… Раз! И он готов! Тогда я в два счета развязываю вас, и в бой вступают главные силы. Общее наступление! И если останется хоть один шанс на успех, мы приступаем к выполнению вашего плана.

— И ты легко справишься с веревками, которые нам и шевельнуться не дают?

— Ерунда! До нашего знакомства, как вы знаете, я работал у господина Робер-Удена [101] .

— Знаю, ну и что?

— Так вот, в свое время я был «медиумом»… и участвовал в фокусе с ящиком братьев Девенпорт. Я прославился как мастер распутывать самые сложные комбинации узлов и креплений. Потом, когда стал юнгой на корабле, мне ничего не стоило справиться с любым морским узлом.

— Ну что ж! Решено! По крайней мере будем бороться до конца и погибнем, сражаясь. Если не произойдет ничего неожиданного, мы должны запастись терпением и дождаться ночи.

— Кстати, — заметил Фрике, — старик-то мой меня бессовестно предал. А мне показалось, будто я ему приглянулся. Выходит, господин Видевший Великого Отца весьма непостоянен в дружбе. Действительно, эти краснокожие не очень-то добры. И я начинаю, дорогой полковник, в какой-то мере понимать вас.

Прошло часа два. Индеец сидел с каменным лицом, не обращая внимания на разговоры пленников.

Фрике уже дважды посетовал на отсутствие Матери Троих Сильных Мужчин и ее провизии. Несмотря на ужасное положение, аппетит у него был по-прежнему превосходный.

Вдруг полог хижины приподнялся и появился еще один индеец.

— А, это вы, папаша! — воскликнул Фрике, узнав Видевшего Великого Отца. — А я уж думал, вы нас бросили. Весьма любезно с вашей стороны вспомнить о друзьях. Ну, как дела, а то что-то давно мы не виделись?

Старик, не проронив ни слова, вытащил нож и разрезал веревки сначала у Фрике, затем у Андре. Переговорив вполголоса с угрюмым стражем, он знаком велел французам следовать за собой. Фрике и Андре удивились, но не заставили себя ждать. Несколько ободряющих слов полковнику — и они покинули свою зловонную тюрьму.

Вооруженные индейцы, охранявшие вигвам, вероятно, были предупреждены и позволили старому вождю и пленникам пройти беспрепятственно.

Старик привел французов на довольно просторную площадку, окруженную хижинами, где толпились вооруженные, раскрашенные в цвета войны индейцы, в том числе несколько вождей-сахемов.

— Что, черт возьми, они хотят с нами сделать? — не без тревоги спрашивал себя Фрике. — Убить собираются или, наоборот, освободить?

Однако индейцы не проявляли никаких враждебных намерений — на их лицах было написано скорее любопытство.

Старый вождь прервал наконец молчание и сказал, обращаясь к Фрике:

— Мой сын, Железная Рука, молод, но он — великий воин. Видевший Великого Отца взял его под свое покровительство. И если Железная Рука будет следовать его советам, ему не причинят никакого зла.

— О! Я большего и не требую, папаша! Скажите, что надо делать.

— Может быть, и его друг, Белый Охотник, — продолжал старик, не отвечая на вопрос Фрике, — великий вождь. Но мы не видели ни силу его рук, ни ловкость тела, ни меткость глаза.

— Послушайте, папаша! Я же говорил, что, по сравнению с господином Андре, я — просто неумеха. Поверьте моему слову!

— Краснокожие хотят видеть доблесть Белого Охотника, прежде чем решить его судьбу.

— Хотите, чтобы он себя показал? Привередничаете! Ну да ладно! Он не подкачает, я-то знаю!

— Мне только этого и надо, — кивнул Андре. — Подчинюсь их странным требованиям. Может, появится шанс на спасение. В нашем положении нельзя упустить такую возможность. Что же, вождь, дайте мне карабин!