Чтение онлайн

Погода в последний день уходящего года выдалась просто изумительной. Ярко светило солнце, небольшой морозец, переливающийся, словно миллиарды алмазов снег. Все это придавало дополнительный шарм, Вася чувствовал себя в настоящей сказке.

Тыква с самого утра начал готовить угощение на праздник. Каждый дом приносил с собой что-то вкусное. Накрывался праздничный стол. Ну и, конечно, Тыква, готовил тыкву. Необычным образом. Запеченную целиком в печи, с яблоками внутри. Он аккуратно срезал верхушку тыквы, удалил семена, нарезал небольшими ломтиками яблоки и пожил их внутрь.

— А теперь, — подмигнул он Васе. — Секретный ингредиент. Раздобыл у Тупицы!

Тыква развязал небольшой узелок, в котором оказался сахар и обильно посыпал свое блюдо этим ценнейшим лакомством. У него текли слюнки, его подрывало обмакнуть палец в сахар и с блаженством облизать его. Но он выдержал. Все ради праздника!

— Каждый год выпрашиваю сахар у короля. И откуда он только его берет?

— Да, действительно — откуда? — спросил Вася. — Сахар, шоколад…

— Из старых запасов! — уверенно сказал Тыква. — От тех времен остались еще, когда со Страной Умников дружили.

— А когда это было?

— Давно! Я уже и не помню, сколько лет прошло с тех времен!

Вася лишь задумчиво покачал головой, но ничего не сказал.

Вечером, когда уже стемнело, ребята водрузили огромную пареную тыкву на поднос и понесли ее к Дому Радости. Там уже столпились почти все ребята Страны. В комнате было негде яблоку упасть. Посреди дома стояла елка, а возле одной из стен стол с угощениями. И чего там только не было: и пироги, и варенье, и свежие ягоды, не понятно как сохранившиеся, и разнообразные блюда из картошки и грибов, свеклы, моркови. Свою тыкву ребята поставили в самый центр стола, куда обычно ставят торт. Тыква гордо подбоченился:

— Вы попробуйте, какая вкуснота получилась в этом году! Вот дразните меня только, а ведь тыква — это самое вкусное блюдо из всех!

Никто не стал ему возражать.

Тупица принес старенький патефон, и все теперь кружились в танце, под дивную старинную мелодию. Никого не смущало, что пластинка у них была всего одна, и мелодия повторялась снова и снова. Потом, когда танцевать надоело, начались игры. Кто-то играл в догонялки, которые казались невозможными в такой тесноте, кто-то в прятки, кто-то просто дурачился, кто-то пел песни… В Доме Радости сегодня было действительно радостно. Здесь поселилось счастье, настоящее, искреннее, возможное только в юном возрасте…

Внезапно, как по мановению волшебной палочки все стихло. И в этой тишине кукушка начала куковать. Каждое ее неистовое «ку-ку» ребята громко, хором считали. И едва они прокричали: «Двенадцать!!!», как в комнате появился Дед Мороз с мешком подарков. Что тут началось — не передать словами! В руках мальчишек появились непонятно откуда взявшиеся хлопушки и свистки. Одни хлопали, другие свистели, третьи просто кричали что-то. Все это безумство продолжалось минут десять. Потом Дед Мороз поднял руку вверх, и в комнате воцарилась мертвая тишина. Дед Мороз обвел всех взглядом, казалось, он на каждого посмотрел в отдельности, и только после этого он громко сказал:

— С Новым годом, товарищи!

И в доме с удвоенной силой что-то забабахало, засвистело и закричало. Каждый из мальчишек подходил к Деду Морозу, и каждому тот давал подарок — шоколадку.

Потом началось застолье…

Тыква и Вася возвратились в свой дом уже под утро, уставшие и довольные.

— Интересно, — сказал Вася Тыкве через несколько дней после Нового года. — А как встречали Новый год в Стране Умников?

— Да так же, как и мы, — ответил Тыква. — Поставили огромную елку на площади, обвешали ее всю гирляндами с огоньками и водили вокруг нее хороводы всю ночь.

— Она, наверное, так сияла и переливалась… — мечтательно молвил Вася.

— Конечно, у них же электричество есть!

— Жалко, что у нас его нет!

— Ей, ей, ей… Ты опять про своих умников?

— Ну, а что мне еще делать, как не разговаривать с тобой? Воды я принес, дров принес, печь растопил, еды наварил… Теперь что? Лежать, как обычно, просто? Надоело уже! И игры надоели! Все надоело!

Вася перевернулся на кровати, лицом к стене.

— Пойдем на лыжах покатаемся, — предложил Тыква.

— И лыжи твои надоели! Что на них туда-сюда бесцельно кататься то?

— Давай съездим в лес.

— И лес надоел!

— Пойдем тогда на реку рыбу ловить.

Вася аж подскочил.

— Рыбу ловить? А ты когда последний раз рыбу то видел? Мы туда каждое утро ходили. И другие ребята ходили! И что? Хоть одну поймали?

— Так может, поймаем…

— Иди и лови! Пять щелбанов мне можешь дать, если поймаешь!

— Да я уж лучше в тепле посижу, — сказал Тыква. Его начинало раздражать поведение Васи. — Еще за пять щелбанов я там не морозился! Давай сто?

— Нет! — ответил Вася, после небольшого раздумья. — Со ста щелбанов, ты мне голову разобьешь. Мозги будет видно!

— Это невозможно!

— Еще как возможно! Вот пока я сюда не перенесся, у меня дома телевизор был. И там, в новостях, говорили, что одному мальчику так голову разбили, что пришлось врачам вместо черепа стеклянную пластину вставлять. И через нее было видно мозг.

— Ты чего меня бесишь то? — Тыква вскочил со своей кровати, сжал кулаки и медленно стал приближаться к кровати Васи. — Ты чего мне все врешь то? Какие мозги видно? Думаешь, я совсем дурак что ли? Дурнее вас всех? Я тебе сейчас точно в голове дырку сделаю…

Вася моментально вскочил со своей кровати и тоже сжал кулаки.

— Ну, давай, попробуй!

Казалось, драка была неизбежна! Но в самый последний момент дверь их дома распахнулась, и в комнату влетел мальчик небольшого роста с рыжими волосами и лицом, покрытым веснушками.

— Там такое, там такое, там такое… А вы тут! А там, а там…

— Ё-моё! — вместе, как по команде сказали Вася и Тыква. — А ты откуда тут?

Вбежавшего в их дом без приглашения мальчика звали Сорока-балаболка. Он отличался своей надоедливостью. Он мог болтать целый день напролет. Ему нужно было лишь найти достойного слушателя. Но проблема заключалась в том, что, по его мнению, достойным слушателем мог быть любой первый встречный. От него было невозможно избавиться. Его пробовали: и бить, и уговаривать, и обманывать, но, ни чего не помогало. Оставалось лишь терпеть. Один день. На следующий, он переключался на другого «достойного слушателя».