Чтение онлайн

–Ничего не знаю! – оконце с глухим стуком захлопнулось и ударило гнома по носу. Тот свалился с коня, вскочил на ноги и начал яростно барабанить по воротам:

–Открой эту калитку!

–А вы лагерь здесь разбейте до среды! – съехидничал голос.

–Тоже мне нашел паломников! – злился гном. – Я тебе тут весь скит разнесу! Открой немедленно!

Я покусала губу, а потом заорала:

–Меня зовут Ася Вехрова – я Бабочка! Я хочу знать, что это значит!

Может, и прозвучало помпезно, но через мгновение мы услышали скрежет отпираемого засова. Ворота со скрипом отворились, и нашему взору предстал огромный чистый двор с множеством построек.

В центре стоял большой дом-сруб из цельных стволов с высоким крыльцом, на котором сидела черная кошка, осматривающая нас круглыми желтыми глазами; на окнах резные наличники, ставни открыты и легкий ветерок колышет белые ситцевые занавески, на крыше вместо петушка позолоченный крест. Солнце практически не попадало на него, но он все равно сиял.

–Аська, – буркнул гном, подходя ко мне, – знаешь заветное слово, сразу говори, а не придуряйся!

Я засмотрелась на крест светящийся в вышине:

–Интересно он золотой? – спросила я пустоту.

–Обижаешь, – пробурчал Пан, – высшая проба!

К нам вышли двое монахов. Один упитанный, бородатый, в черной рясе из грубого материала, подвязанной поясом – веревкой, волосы длинные спутанные, под одеждой явственно проступал живот. Он шел со смирением в каждой черточке румяного лица, сложив руки на животике. Второй длинный, сутулый, ряса висела на нем, как на деревянной вешалке, еще сильнее выделяя неестественную худобу, сам безусый, волосы на голове, в отличие от собрата, жидкие светлые, сосульками свисающие с остроконечного черепа. В глазах смирение и покорность, отчего-то мне захотелось прижать его к своей груди и утешить, как маленького потерявшегося ребенка.

–Здравствуйте, – приятным басом поприветствовал нас первый, – меня зовут брат Еримей.

–Очень приятно, – я кивнула, – а я Ася, просто Ася.

Я протянула руку, но мой жест остался незамеченным, очевидно, у отшельников было не принято в качестве приветствия пожимать руки. Может, они раскланиваются в пояс? Но кланяться перед нами никто не собирался.

–Зачем пожаловали? – тем же тоном поинтересовался брат Еремей.

–Мне бы с Питримом встретиться, – пролепетала я, уже жалея о своей затее.

–Старец никого не принимает, – блаженно произнес Еремей, как ни старался он показать смирение, на лицо лезла подленькая злорадная улыбочка.

–Ага, – я кивнула и беспомощно посмотрела на гнома, тот пожал плечами, но нам ответил второй монах:

–Старец Питрим скорбит о детях неразумных. К нам адепты на прошлой неделе заезжали и ...

–Действительно, – встряла я, прерывая его меланхоличную речь, – а Ваня у нас тоже адепт.

Обоих как-то странно перекосило. Еремей откашлялся, покосился на собрата и начал перечислять, загибая пальцы:

–Они залезли в погреб и выпили месячный запас пива, – я вытянула губы; хорошо мальчики повеселились за чужой счет, – потом выпустили черта четырех копытного, – я едва не поперхнулась, значит сейчас по территории бегает маленький проказник, не дающий покоя жителям, – и написали на стене прибежища блаженного старца Питрима срамное слово! – загробным голосом закончил Еремей.

–Срамное слово? – ужаснулась я. – Наш Ваня не такой, он милый интеллигентный парень.

В этот момент «интеллигентный парень» с выбитым зубом и синяком под глазом, вполне, безобидно заинтересовался миленькими голубенькими цветочками, торчащими в хаотичном порядке на огромной, больше похожей на могильный холмик, клумбе. Он долго тянулся к одному из венчиков, не удержался в седле и начал медленно заваливаться набок. Раздался глухой удар, Ваня распластался на клумбе, потом, надеясь, что никто не заметил недоразумения, вскочил на ноги и, махнув рукой, вернул помятые цветочки в первоначальный вид. Только чего-то он не рассчитал, и ровно через секунду клумба вместо облезлых стебельков пышно зацвела ярко-багряными неизвестного происхождения бутонами.

Мы в оцепенении следили за Петушковым, а тот, как ни в чем не бывало, понюхал один из цветов, сморщился и направился в нашу сторону.

–Они, наверное, потрясающе пахнут, – оскалился гном в притворной улыбке.

Легкий ветерок донес до нас резкий запах отхожего места, мы недоуменно уставились на клумбу: цветы распадались на глазах, и летели вслед адепту невероятным красным облаком, накрывая Ивана и тая в воздухе.

–Красота, – откашлялась я.

Святые отцы не двигались с места, на застывших лицах отражалось недоверие. Еще немного и они были готовы нас выставить за ворота.

–Вы говорите, бесенок по скиту носится? – фальшиво улыбнулась я, делая отчаянную попытку остаться в ските. – Так давайте мы его выловим!

Брат Еремей недоверчиво посмотрел на меня.

–Да, мы с Ваней всех чертей Словении переловили, – еще шире улыбнулась я.

–Наш зело шустрый!

–Да и мы не лыком шиты! – попыталась убедить его я.

Братья отошли в сторонку, дабы посовещаться, стоит ли впускать на территорию скита подозрительных странников. Пантелей подскочил ко мне и горячо зашептал мне в ухо:

–Аська, ты рехнулась! Вы с Ваняткой весь скит разгромите, пока будете отлавливать безобразника!

–Ты хочешь сказать, мы зря делали круг? – буркнула я. Довод оказался безошибочным, гном поджал губы и замолк, всем своим видом демонстрируя, что он нас предупредил, остальное наши проблемы.

Братья что-то долго обсуждали и спорили, вероятно, подсчитывали предстоящие убытки. Потом подошли к нам с хмурыми лицами.

–Ладно, – изрек Еремей, – вы ночью черта отлавливаете, а я о встрече со старцем Питримом на утро договариваюсь.

–А наоборот нельзя? Сначала встреча – потом черт!– встрял гном, искренне надеющийся избежать ловли беса.

–Можно, – задумчиво кивнул Еремей, – но черт вперед!

Мы, нарушая все церковные каноны, плюнули и ударили по рукам.

Вечером нам с Ваней выдали подсобный материал для отлова бесенка: проржавелое с одной стороны кадило, стоящее с неделю ведро святой воды, пяток церковных свечей и склянку с жидким ладаном, впрочем, последним нам наказали пользоваться в крайних случаях, как особо дефицитным в этих местах продуктом.

–Ась, ты представляешь, где его искать? – поинтересовался Ваня, деловито переливая воду во флягу.

Я покачала головой:

–Понятие не имею.

Ваня с возмущением посмотрел на меня:

–Так зачем ты меня в это дело втянула?

–Чтобы в лесу не ночевать! – огрызнулась я.

Начать мы решили с погреба. Черти по природе своей очень любят сырые укромные уголки. Мы спустились по скрипучим ступенькам и надежно прикрыли за собой дверь. Внизу пахло квашеной капустой и прокисшим молоком, нас со всех сторон обступил подземный холод. Зажженный огарок восковой свечи тускло освещал темное полупустое помещение. Памятуя о последнем визите адептов, братья убрали из погреба все мало-мальски ценное: оставшиеся бочки с пивом, копченые рульки, запасы сушеных грибов. Они хотели вытащить и кадку с мочеными яблоками, но та оказалась такая тяжелая, что братья смогли дотащить ее только до лестницы, и теперь она сиротливо перегораживала проход.