Чтение онлайн

— Сколько у нас есть времени? — так же тихо обратился он к Сидору.

— Не более недели, — откликнулся тот сквозь зубы, — а то и меньше. Лишь бы он сразу не схватился, — добавил чуть погодя.

— Тогда нечего рассиживать, — заметил Димон, неспешно взнуздывая своего коня. — Если поторопимся и не будем хлебалом щёлкать, то за пару дней управимся.

И, вскочив на своих лошадей, они выехали из ворот конюшни, разойдясь в разные стороны, по заранее выбранным целям.

Заготовка и упаковка черенков шишкой-ягоды и злой колючки. А заодно с этим и некоторых других экзотов, найденных в декоративном саду князя, заняла у них, тем не менее, полных три дня. Как они ни торопились, стараясь уложиться в максимально короткие сроки, но раньше никак не получалось, и в большей степени из-за разгильдяйства княжеской прислуги, не привыкшей к бурной жизни, которую принесли с собой Сидор с Димоном.

Плотно забив опилками со льдом пространство между двумя, вставленными друг в друга бочками, и заколотив крышками плотно набитые черенками бочки, Сидор с Димоном присели передохнуть, предварительно закатив их обратно в ледник.

— Ну что? Всё? — глядя на Сидора смертельно усталыми глазами, поинтересовался Димон.

— Сегодня, ночью, — согласно кивнул ему Сидор, ничего толком не объясняя.

Передохнув, буквально десять минут, они разбежались в разные стороны, стараясь закончить напоследок свои личные дела.

— Эй, Димон, — окликнул проходившего мимо Димона кто-то из местных стражников, стоявших подпирающими ворота конюшни. — Хошь выпить?

— Ну ты и вопросы задаёшь, приятель, — возмутился Димон. — Да кто ж не хочет. Если есть что, наливай.

— Во, — обрадовался рябой стражник, товарищ первого, окликнувшего Димона, — наш человек. А то здесь народ хлипкий пошёл. Предлагаешь выпить — отказываются. Как князя отравили, так все сразу пить перестали. А по мне, так лучше помереть пьяным, чем жить трезвым.

— Чего? — весело посмотрел на него Димон. — Ну ты и глаголешь, приятель, без стакана не разберёшься.

— Верно, — обрадовано воскликнул первый, отряхивая от соломы грязный стакан, вынутый им из большой корзины с битым стеклом, стоявшей возле дверей конюшни. — Во, — залюбовался он практически целым стаканом, — целый. Ну, правда, выщерблен немного, а так — ничего. Для наших целей сойдёт.

— Мы что, так и будем здесь стоять, как три барана на площади, или же куда-нибудь пристроимся, — возмутился Димон, наблюдая за флегматичными стражниками неторопливо копающихся в корзине со стеклом.

— Ты куда-то спешишь? — удивлённо взглянул на него первый. — Погоди, счас ещё пару найдём и можно идти. Вот, что я говорил, — продолжил он, раскапывая из груды битого стекла ещё пару таких же, слегка надколотых, стаканов. — Немного побитые, но нам подойдут. Счас помоем и пойдём, — проговорил он, старательно вытирая чистой тряпочкой вымытые в лошадиной поилке стаканы.

— Красота, — залюбовался он стаканом, разглядывая его на солнце. — И чего князь на него взъелся, — пожаловался он Димону. — Эти считай, последние, больше не будет.

— Кто последние? — недоумевающе посмотрел на него Димон.

— Да стаканы, — пояснил первый стражник. — Эти практически уже все побили, а новых сделать некому. Сожгут мастера на днях на костре, за потраву князя. А я так надеялся себе стаканов набрать, матери в деревню отослать, чтобы было чем перед соседями похвалиться. Теперь уже на всю родню не наберу. Сожгут беднягу, — сожалеючи покачал он головой.

— Ну сожгут и сожгут, — удивлённо посмотрел на него Димон. — Тебе то что. Он вообще, как я слышал, в этих краях чужой человек.

— Видать не всё ты слышал, — покачал головой второй, осторожно укладывая стаканы в корзину со снедью и перекладывая их толстыми ломтями хлеба. — Хороший он был человек, да князь его невзлюбил. Больно гордый. Ему бы покаяться, да в ноги князю броситься, а он в позу встал, да бред какой-то понёс. Я, говорит, русский офицер, и ни перед кем головы своей склонять, не намерен. Ну, князь не стерпел и в кандалы его, несмотря на все его перед ним заслуги. Теперь его пытают и готовят к костру.

— Как он сказал? — ошарашенно посмотрел на стражника Димон. — Какой офицер?

— Не знаю? — равнодушно пожал плечами стражник. — То ли русский, то ли узский, а может и ещё какой, но перед князем склониться надо было. Да будь ты хоть широкий, хоть мелкий, князь, он на то и князь, чтоб ему кланяться.

— Ну пошли, что ли, — проговорил он, подхватывая корзину со снедью и торчащими бутылками на плечо и направляясь вглубь конюшни. — Меня, кстати, Пасах зовут, а приятеля моего — Сизах. Наверное, это по цвету волос нас так родители назвали, — продолжал балагурить он, открывая неприметную дверцу в маленькую коморку, в дальнем, тёмном углу конюшни.

— Вот здесь он и жил, — добавил он, осторожно опуская свою ношу на хлипкую кровать, прикрытую одним только драным одеялом.

— Ты смотри, — удивился второй стражник, которого, как, оказалось, звали Сизах, — да тут у него ещё одна лаборатория была. А знаков то всяких поначеркал, — осуждающе покачал он головой, подымая с усыпанного соломой пола какую-то тряпку и стирая с широкой и чёрной доски, написанные мелом химические формулы.

— 'Ба-а, — мысленно протянул Димон, молча наблюдая за убирающими комнату стражниками, — а мужик то и впрямь русский, раз даже на доске по русски пишет. Видать, химик какой-то'.

— Ну что, — проговорил рябой Пасах, устраиваясь за столом, расставляя стаканы и раскладывая закуску. — Помянем хорошего человека. Хоть он мне и никто, но за комнатку эту ему отдельное спасибо.

— Помянем? — удивлённо посмотрел на него Димон. — Так ведь он жив ещё, по твоим же словам, кстати.

— Ну, это явление временное, — покачал тот головой, доставая из корзины бутыль с чем-то прозрачным. — Наш князь в таких делах человек последовательный. Раз сказал, что сожгут, значит сожгут. Так что давай, помянем хорошего человека его же продуктом.

— Спиритус, — торжественно провозгласил он, с чмоканьем извлекая затычку из горлышка. — Продукт производства самого прохвессора, — гордо поднял он вверх грязный палец. — Осталось всего ничего. Скоро и эта кончится, — посмотрел он на бутыль с сожалением горького пьяницы.

— Как ты её назвал, — удивлённо посмотрел на стражника Димон, поднося стакан с налитым напитком к носу, — спиритус? А мужика того, профессором?

— Ну да, — кивнул согласно головой Сизах. — Так его все и звали. Это только князь его алхимиком называл, а он предпочитал, чтобы звали его прохвессором. А это, — любовно погладил он бутылку, — спиритус. Жалко кончится скоро, а новой выгнать некому. Один только он и знал, как это делать.