Чтение онлайн

— Это они о чём? — тихо спросил Сидора давешний паренёк, робко тронув за рукав ветровки.

— Да, это они о своём. О девичьем, — бросил рассеянно Сидор, скидывая под стол, захваченный с собою дорожный баул.

— А что, он из этих? Ну, которые неполноценные, и с девицами не могут?

— Не! Этот с девицами может, — усмехнулся ему Сидор, устраиваясь поудобнее за столом и пододвигая к себе миску с каким-то хлёбовом, уже принесённым трактирщиком. — Ещё как может. Да только, видать, давненько он с девицами дел не имел, вот и несёт пургу всякую. Моча в голову, видать, вдарила, — улыбнулся он, глядя на веселящегося Димона. — Ну, да ничего. Поест вкусненького. Пивка хлебнёт кисленького. Отоспится на полатях мягоньких. Глядишь, дурь то и пройдёт. А не пройдёт, так по девкам понесёт. Вот тогда уж держись. Без приключений не обойдётся. Помню, как-то, занесло нас, проездом из Осташкова, в Бологое, что на Валдае. Каким ветром уж и не упомню, а….

— Сидор, у нас проблема, — перебил его незаметно подошедший Корней.

— Что Корней, без меня никак не решаемая? — недовольно отозвался Сидор. — Видишь, мы с нашим юным другом изволим каши откушать, да хлебного кваску хлебнуть.

— Откуда здесь квас? — скептически хмыкнул Корней. — Где ты его тут видал? А вот проблема имеет место быть. Хозяин местный требует паренька взад, к лопате. Говорит, что мол, обещался, паренёк стойла свиные вычистить, а работы не работает, должок не отрабатывает.

— Ну и в чём проблема? Дай ему денег и пусть отвалит. Сам же видишь, что у нас весьма познавательная беседа наблюдается. Да и паренька подкормить не мешало бы, — тихо шепнул на ухо Корнею, сквозь зубы Сидор.

— Не берёт, гнида кабацкая, — отвернувши лицо от паренька, на ухо прошептал ему Корней. — Вдвое, втрое, против долга паренька, денег давал. Не берёт. Да и должок то, так себе, две медные полушки. Слова доброго не стоит. А нет, зауздило, видать. Не деньги, говорит, нужны, а слово, даденное, пусть отрабатывает. Пан он или не пан. Слово евойное, мол, подороже то двух монеток будет. И, гаденько так, гнида, лыбится.

— Лыбится, говоришь, — начал заводиться Сидор. — Ну, ну.

— Видать пролетарскую свою, классовую любовь показывает. Да приязнь, выказать хочет, рожа щербатая.

— Она пока не щербатая, — усмехнулся Корней.

— Прошу прощенья, господа, но я и так, похоже, задержался в вашем обществе. О чём мне и напомнил многоуважаемый хозяин этих покоев, — тихо, на грани слышимости, сказал их сосед, криво улыбаясь одними губами и начиная подниматься из-за стола.

— А слово дадено, и не выполнить его негоже для дворянина.

— Гоже. Не гоже. А издеваться над человеком, да в тяжкую минуту, никому не позволено. И уж тем более, не гнили этой кабацкой, у которой на роже написана вся его пролетарская, холуйская ненависть. Ненависть холуя по жизни, к вольному человеку.

— Холуй, не холуй, а навоз чистить надо. Слово своё, долг свой, хоть и небольшой, а отработать требуется, — тихо ответил паренёк.

— Ну что ж. Коли такое дело, коль уж дал слово вычистить свинарник, значит вычистим.

— Тут ты прав. Слово, даденное надо держать. Вот только, слово ты дал, что свинарник вычистишь. А говорил ли ты, что сам чистить будешь? — весело ухмыляясь, спросил Сидор.

— Да нет, что говорить то. И так всё понятно? — растерянно просипел пацан.

— Кому понятно, а кому и нет, — скалясь лошадиной улыбкой, — проскрипел Корней, — мгновенно понявший, куда Сидор клонит.

— А пойдём ка, братцы, к хозяину этих злачных мест. Да объясним ему, непонятливому, юридические тонкости договоров. Дабы понял, сей клещ кабацкий, в чём разница между исполнением и исполнителем.

На сей возвышенной ноте, компания уже изрядно к тому времени подгулявших товарищей высыпала во двор, учить кабатчика тонкостям современной юриспруденции.

Бедный кабатчик и представить себе не мог, каковым трактовкам, данного мальцом слова, требуется следовать. Однако, на удивление, безропотно, затратив на это целую ночь, вычистил огромное стойло свиней, показав в этом деле удивительную сноровку и умение.

— Ну вот! Можешь же! Можешь! А то всё хлипкого пацана заставить норовишь. Не по товарищески это, не по товарищески, — заплетающимся языком, пьяно ухмыляясь, выговаривал мрачному хозяину изрядно к тому времени поддатый Димон.

— Не успело ещё солнышко встать. А у нас всё готово, — орал Димон, бегая по обширнейшему двору и делая физзарядку.

— Ты бы, вместо того, что бы руками махать, помог бы страдальцу то. Всё польза от тебя будет, — весело поддержал его Сидор, сам к тому времени изрядно пьяный.

— Не-е-е! Раз сказал, чтоб дочиста. Значит — дочиста! И никаких гвоздей, — возразил Димон. — И это, будет справедливо.

— Где ты их видел, гвозди эти. Да здесь за любой кусок металла удавятся, не то, что стойло вычистят.

— Ну, вот он и вычистил, да заодно и понял кое-какие тонкости отношений.

— Господа довольны? Я могу идти? — тяжело отдуваясь, прохрипел грязный, как та самая свинья, кабатчик.

— Иди дорогой. Иди, — развернул его к ним спиной и пихнул в сторону трактира, совсем уже пьяный Сидор. — Не стой здесь. Особливо, с той стороны. Иди отсюда. Да и мы поехали. Пора нам. Хоть и весело с тобой, да дела делать надо. Повеселились, и будет. Собирайтесь, хлопцы, по коням.

— Вот и я повеселился с вами, господа. Век не забуду доброты вашей, — тяжело переведя дух, поклонился ему в пояс трактирщик.

— Не забудь, дорогой. Не забудь, — согласно покивал головой Сидор. — А забудешь, ещё приедем и напомним. Чтоб знал, как с бедного человека последнюю рубаху снимать, да изгаляться, куражиться.

— И глазками тут не посверкивай, — неожиданно начал он звереть, заметив злобный взгляд трактирщика, — а то у тебя, как я погляжу, ещё и коровки есть. Да и лошадушками бог не обидел. Так что трудов тебе хватит. От загона и до обеда. А то и до ужина и совсем не этого дня. Совместишь, как у нас говорят, время с пространством, — мрачно процедил сквозь зубы Сидор, раздражённо постукивая каким-то подобранным прутиком по голенищу.

— 'Не нравится мне эта вся история', - думал мрачный и не выспавшийся Сидор, покачиваясь в седле уже за околицей. 'Хорошо, хоть парнишку с собой забрали, а то порубили бы его работнички упыря этого кабацкого. Вон как зыркали, напоследок то. Нет, не кончится эта история добром. Никак не могёт она так пройти. Надо ждать гадостей от кабатчика. Только вот, как и откуда?'

— Корней, дружище! — обратился он к бывшему телохранителю. — Развей мои сомнения. Будь ласка.

— Что, начальник, и тебя мысли точат? Чем всё это кончится?