Чтение онлайн

Сперва Шомон стал настаивать на своем и передал через дрожавшего от страха Констанса, что Людовик XIV очень желает, чтобы король Сиама перешел в католическую веру. Прежде французский посланник полагал, что ему предстоит иметь дело с дикарем, который будет счастлив исполнить любое желание Короля-Солнца. И что же? Он оказался лицом к лицу с очень утонченным и умным азиатом, за плечами которого было двадцать веков восточной цивилизации. Да, перед ним был ловкий и осторожный политик, к тому же очень убежденный последователь своей веры. Ответ короля был категоричен и положил конец дискуссиям: Пхра-Нарай заявил без обиняков, что не желает изменять вере предков, которую в его королевстве исповедуют уже в течение двух тысяч двухсот двадцати лет.

С этого момента разговор шел уже только о торговле. По особому договору Французская Индийская компания получила полную свободу торговли с Сиамом. Правда, французам запрещалась контрабанда, а также им предписывалось приобретать все товары на королевских складах. По этому же договору компания получала право распоряжаться в городе Сингоре, к тому же ей предоставлялось монопольное право на торговлю оловом, добываемым на острове Жонселанг. Теперь компания могла основать там факторию. Кроме всех уже перечисленных преимуществ, французы получили еще массу всяких льгот, за которые представители других наций согласились бы заплатить очень большую цену.

Наконец пришла пора посольству отправляться в обратный путь. После того как Пхра-Нарай в торжественной обстановке вручил шевалье де Шомону огромное количество роскошных даров для Людовика XIV, членов его семьи и его министров, французы заняли места на тех же кораблях, что доставили их в Сиам.

Констанс Фолкон, мастер интриг и заговоров, как настоящий левантиец, очень боявшийся впасть в немилость у французов (из-за того, что король Сиама оказался столь стоек в вопросах веры), стал искать другого могущественного союзника и покровителя. Он ступил на путь предательства и обмана, причем обманывал он не только французов, но и Пхра-Нарая. Делая вид, что печется об интересах Сиама и Франции, Фолкон более всего был озабочен своими собственными делами. Он постарался убедить короля Сиама в том, что следует воспользоваться случаем, чтобы отправить к Людовику XIV еще одно посольство, которое должно было обратиться к королю Франции с просьбой прислать в Сиам солдат. По замыслу Фолкона, французские солдаты должны были составить гарнизон Бангкока, где французский инженер де Ламар должен был построить крепость. В то же время хитроумный грек договорился с отбывавшим на родину преподобным Ташаром, что тот добьется аудиенции у Людовика XIV и объяснит королю Франции, что необходимость держать гарнизон в Бангкоке — всего лишь предлог для присылки солдат, которые на самом деле нужны для того, чтобы обеспечить безопасность миссионеров и, в частности, самих иезуитов.

Посольства прибыли в Брест 18 июня 1686 года. Людовик XIV дал мандаринам торжественную аудиенцию. Вообще, посланцев короля Сиама принимали во Франции с превеликими почестями: в их честь устраивались празднества, и все представители высшего света наперебой обхаживали их. Мандарины, в свой черед, во время торжественного приема выказали французскому королю величайшее почтение. В длиннейшей речи, несколько подправленной и даже удлиненной старательными переводчиками, мандарин, возглавлявший посольство, восторженно превозносил «непостижимые для разума простого смертного добродетели Великого Людовика» и чудеса, совершавшиеся во время его царствования.

Пока эти весьма живописные, вернее сказать, экзотические персонажи развлекали общество и купались в лучах славы, истинный посланец первого министра Сиама, преподобный Ташар, объяснял министрам подлинный смысл посольства. Король по достоинству оценил все преимущества, которые проистекали из предложений франко-сиамского дипломата, и принял решение оккупировать два порта, которые открыл для французов Констанс Фолкон.

По повелению короля во Франции спешно приступили к формированию экспедиционного корпуса, который должен был отправиться в Бангкок. В марте 1687 года все было готово: корабли, вооружение, припасы, солдаты и офицеры. Людовику XIV оставалось только протянуть руку, чтобы сорвать этот «созревший для порабощения плод».

Для того чтобы добиться успеха в деле, которое не было ни военной кампанией, ни путешествием, предпринятым с целью развития торговли, ни крестовым походом, требовались необыкновенный такт и чрезвычайная тонкость, ибо по сути своей сие предприятие было сразу и первым, и другим, и третьим. К несчастью, те, кому король Франции доверил возглавить экспедицию, Симон де Лалубер и Клод Себере дю Буллей, оказались неспособными справиться со столь трудной задачей. Кроме всего прочего, и преподобный Ташар, так сказать, «серый кардинал» данного предприятия, безумно возгордился тем, что достиг таких неожиданных успехов при дворах двух монархов. Он стал говорить со всеми свысока, повел себя высокомерно и надменно и потребовал, чтобы все делалось только так, как он того пожелает.

Путешествие по морю было долгим и очень тяжелым. К невероятной жаре добавилось еще и отвратительное качество продуктов, что повлекло за собой цингу. На кораблях свирепствовала жестокая тропическая лихорадка. В результате многие солдаты и матросы умерли.

Прибыв в Сиам, французы, к своему великому изумлению, обнаружили, что ставший всемогущим Констанс Фолкон теперь полагал, что сможет обойтись без союзников, явившихся из такой дали. С самого начала стало ясно, что статьи договора, заранее оговоренные послами, выполнены не будут. Вместо того чтобы предоставить Бангкок в полное распоряжение французов, о чем существовала договоренность, Фолкон потребовал, чтобы войска, посланные Людовиком XIV, оказались в его подчинении и выполняли бы его волю.

Между французами, фаворитом короля Сиама и мандаринами начались разногласия. Преподобный Ташар, чье поведение никак нельзя было назвать безупречным, казалось, совершенно забыл об истинных интересах Франции, а также о воле Людовика XIV. Фолкон не выполнил ничего из того, что обещали французам послы. Начались всякие происки, интриги, заговоры. Среди придворных возникло настоящее соперничество за приобретение влияния и большего веса в обществе.

Дела в королевстве Сиам, бывшем столь благополучным и спокойным до прибытия чужеземцев, шли все хуже и хуже. У короля Пхра-Нарая был еще один фаворит, мандарин по имени Питрача. Разумеется, они с Фолконом ненавидели друг друга и стремились один другого уничтожить. Использовав ложь, клевету, подкуп, устрашение и убийства, Питрача одержал верх: интриган-левантиец был побежден желтокожим азиатом.

Внезапно король Пхра-Нарай умер, и было совершенно непонятно отчего. По всей видимости, он был отравлен. Его родных братьев поместили в ярко-красные шелковые мешки и забили насмерть палками из санталового дерева. Питрача завладел государственной печатью, женился на единственной дочери Пхра-Нарая, бывшей законной наследницей престола, и стал королем, заняв место своего покровителя. И первой заботой нового правителя стало: обезглавить своего давнего врага и соперника Фолкона, чья неукротимая жажда власти и явилась причиной всех бед.

Высокомерие преподобного Ташара, его двусмысленное поведение ни в коей мере не способствовали тому, чтобы среди мандаринов и новых придворных у него появились друзья. К тому же французские солдаты вели себя так, словно находились в покоренной стране. Грубость, безобразные выходки, поборы, вымогательство, столь характерные для солдафонов той эпохи, порождали в народе жгучую ненависть.

Дело зашло так далеко, что всем было ясно: восстановить добрые отношения уже не удастся. Все рухнуло из-за того, что несколько честолюбцев пожертвовали интересами народов ради своекорыстных интересов, и Франция навсегда утратила надежду распространить свое влияние на страну, которая, так сказать, «сама отдавала себя под ее руку».

Марко Поло. — Ибн Баттута. — Иезуиты в Китае. — Граф Беневский.

В году 1255 от Рождества Христова мессер [186] Никколо Поло, венецианский купец, и его брат Маттео [187] , отец и дядя Марко Поло, находились с товарами в Константинополе, где в то время правил император Бодуэн [188] . Оба они были людьми благородными, благоразумными и очень осторожными. Посовещавшись, они решили отправиться торговать к Черному морю. Они закупили много драгоценностей и покинули Константинополь, отправившись морем в Судак.