Чтение онлайн

— Он же пацан ещё был…совсем пацан. — всё повторял и повторял Данилин.

Венский молчал. Желание убежать росло в геометрической прогрессии. Но бежать от проблем низко и в данной ситуации подло. Да и исчезнут ли проблемы с его уходом? Скорее нет, ведь освободившееся место неудачника, моментально займёт другой персонаж, выбранный кукловодом, тешущим свою жадность и тщеславие. Свято место — пусто не бывает! Но всё же хотелось уйти и оградить своих близких от угрозы, которая ожидает каждого, кто соприкоснётся с ним.

Оградить своих и подставить чужих. На войне это верно, но там чужие — враги, а здесь…здесь…как различить здесь, кто свой, а кто нет?

Александр положил руку на плечо друга.

— Извини, я не должен был тебя втягивать. Но я не знал, что всё так станется.

Руки с головы Медведя сползли на лицо и он стал нервно растирать щёки, будто на улице стоял крепкий мороз.

— Откуда знаешь? — повторил он свой вопрос, оставляя в покое изрядно раскрасневшееся лицо.

— Я точно не знаю. Могу только предположить, но боюсь, что это предположение не слишком отличается от знания. — и Венский рассказал Данилину о своём задержании в метро с последующей встречей с куратором. — … Он мне и поведал, что твой друг исчез вместе со всей информацией, которую ты ему передал.

— Я же не знал! — вспыхнул оправданиями Данилин. Вспыхнул и тут же погас, понимая, что его оправдание нелепы и кроме него самого никому не нужны. И уже скорее по инерции, давя в себе отчаяние и безнадёгу, слабеющим голосом продолжил, — Как я мог предположить? Мы же никак не были связаны…откуда…хотя…что я спрашиваю, это же служба.

Венский качнул головой, бессловесно подтверждая: «Да друг, это служба и мы с тобой знаем насколько она всеведущая»

— Значит всё-таки Доктор?

— Значит он.

— Сука! — и Данилин до хруста в суставах сжал кулаки. — Получается, что ничего у нас на эту гниду теперь нет?

— Как сказать. — вздохнул Венский, — Как сказать…конкретных фактов нет, но есть свидетель.

— Есть ли? — грустно ухмыльнулся Медведь. — Если ты про девушку с пулей в животе, так она скорее всего тоже мертва. Зачем Заболоцкому лишний язык.

— Скорее всего да. — согласился Венский, — Но Доктор, насколько умён и расчётлив настолько же жаден и мелочен, он не станет избавляться от вещей, которые могут принести ему хоть какую-то выгоду.

— Выгоду? Какую же выгоду может принести ему эта несчастная? Она же подтвердит, что в неё стрелял не ты, а спектакль заказал ей Изотов. — Данилин поднял взгляд к небу — Прости его душу, если сумеешь.

— Она скажет так, как захочет тот, кто больше заплатит, либо тот кто сумеет поставить ей более выгодные условия. И учитывая, то что она до сих пор жива, Доктор считает, что первый вариант единственный.

— Уверен?

— Нет… — Венский не мигая уставился в одну точку, казалось, что он старается сберечь всю свою энергию на процесс мышления, — …Не уверен, но пока есть шанс, надо вытащить её из больницы и сделать более выгодное предложение, а наша общая знакомая, может помочь. Заодно и проверим, какая она Мата Харри.

Данилин недоверчиво покачал головой.

— Ты точно знаешь, что делаешь?

— Надеюсь. — произнёс Венский, буравя пространство застывшим стеклянным взглядом. — Очень надеюсь, что знаю.

Данилин вновь покачал головой.

— Допустим с Доктором мы разберёмся, а Светлый? Как с ним?

— Светлый…Светлый…Светлый…человек из ниоткуда, человек никто…а чем он нам угрожает?

— Как!? — возмутился Медведь.

— А что он сделал? Ведь не он подставил меня в Малине, а Доктор, не он хочет разделаться с Ридгером, не он покончил с Изотовым и твоим юным другом. Если же верить Ридгеру, который тоже не понимает чего нужно Светлому, то можно исключить его участие в махинации с заводом на стороне Ридгера, а если вспомнить что мнения Доктора и Светлого о жизни Игоря кардинально разнятся, то и партнёрство с Доктором выглядит весьма туманным. Месть за брата? — Венский отчётливо вспомнил надменную улыбку Славина перед смертью и его кожа покрылась неприятными холодными мурашками, — Он, что хочет свести меня с ума, довести до самоубийства и таким образом отомстить? Глупо.

— Может быть и глупо, зато юридически недоказуемо. — вставил Данилин.

— Это так, но мы с тобой не можем отрицать присутствия за спиной Светлого могущественной организации, иначе он не был бы так осведомлён и настолько неуловим. Как считаешь, позволит такая структура своим сотрудникам опускаться до личной мести? Не позволит! Это может быть лишь его личная инициатива, а если это так — он банальный психопат, но таких людей даже в нашей службе вычисляют на раз–два. Нет, не мести он ищет, не похож он разочарованного шизика. Скорее всего он действительно представляет интересы правительства и тогда я ему нужен лишь как свидетель, против Доктора и возможно Ридгера, ведь не зря он попросил оставить ему жизнь. А значит он не опасен ни для меня, ни для тебя, значит он скоро объявит свои условия, нам остаётся лишь ждать.

Неожиданно резко Александр повернулся к Данилину и возмущённо, будто только что не находился в состоянии глубокого спокойного раздумья, почти срываясь на крик произнёс, — И что эта за организация — «Альфа и Омега»?!

Медведь, почти убаюканный степенными, почти философскими рассуждениями Венского вздрогнул, от слишком скорой перемены его состояния и слегка заикаясь выговорил.

— Я…я знаю только одну, но…но она вряд ли относится к силовым или правительственным структурам страны.

Руки Ридгера были влажными от виски. Его изрядно трясло и он не сумел наполнить бокал, не запачкав хрустальных стенок и не залив спиртным дорогой, до блеска отполированный стол.

Игорь давно не находился под обстрелом и тело отвыкло от исключительного по степени риска состояния. Нельзя сказать, что он поддался бесконтрольной панике, но страх присутствовал и с каждой последующей секундой отвратительное, гнетущее чувство, неумолимо въедалось в разум, старательно пытаясь овладеть им полностью, без остатка.

Ридгер выпил, поставил опустевший бокал и вытянул перед собой руку. Мелкая, неуёмная дрожь в пальцах, окончательно вывела его из себя и он с силой сжал кулак, что бы спрятать от придирчивого взора трясущуюся часть своей натуры.

Он никогда раньше не боялся собственного страха, умело пользуясь им как средством самосохранения. А сейчас…сейчас он ненавидел это чувство.

Первым осмысленным желанием, после того как охрана сопроводила его в офис, было желание скрыться, убежать, исчезнуть и теперь, вспоминая низкую, предательскую мысль он презирал себя…презирал, но всё же хотел спрятаться.

Он так давно не находился на самом краю…так давно. Он практически забыл что это такое.

Ридгер никогда не исключал подобного развития событий, но считал, что готов к этому, а всё оказалось не так.

Слишком сытая, слишком спокойная жизнь, верная и привычная практика решения конфликтов через суды и деньги; это отучило от готовности вступить в любую секунду в смертельную схватку и он размяк, расслабился и растерялся, когда нужно было мобилизовать волю и постараться хотя бы не выглядеть жалким и убогим валяясь на полу автомобиля, где он оказался благодаря расторопности водителя, а не собственной реакции на ситуацию.