Чтение онлайн

Берталана Фаркаша ничто не связывало с космонавтикой до его приезда в Звездный городок. Село Дьюлахаза, что неподалеку от границы с нашей Закарпатской Украиной, славится садами, знаменитыми яблоками "джонатан". Фаркаш-отец - сапожник, сейчас на пенсии. Мать - домохозяйка, на ней приусадебный участок: сад и огород.

Берци рос подвижным, любознательным, хорошо учился, преуспевал в спорте. Средней школы в селе не было, и продолжать учебу пришлось в городе Кигдварда. Домой удавалось приезжать не чаще чем раз в месяц.

В интернате страстно гонял мяч и показал себя настолько способным футболистом, что всерьез подумывал о спортивной карьере. Семья, правда, выбор не одобряла: что это за профессия такая - гонять мяч.

Чем ближе было окончание школы, тем больше Берталан отдавал предпочтение авиации. В клубе Венгерского оборонного союза он поднялся в воздух на планере, когда ему было шестнадцать, прыгал с парашютом. Выбор сделан: после школы Берталан поступил в Высшее летно-техническое училище имени Дьердя Килиана. Окончил второй курс и продолжил летный "университет" в Советском Союзе. С 1972 года лейтенант Фаркаш - профессиональный военный летчик, а через четыре года - пилот первого класса, один из лучших в своей части. В 1976 году он стал членом Венгерской социалистической рабочей партии. А через некоторое время, после подписания соглашения о пилотируемых полетах по программе "Интеркосмос", перед ним открылась возможность стать космонавтом.

Всем памятны июльские дни 1975 года, когда многолетний, чрезвычайно напряженный труд тысяч специалистов увенчался стыковкой на орбите нашего космического корабля "Союз" и американского "Аполлона". Не забыть и обращение тогдашнего президента США Дж. Форда, которое мы, международная пятерка, прослушали, встретившись в "Союзе". "Я уверен в том,- сказал он,что не за горами тот день, когда такие космические полеты, которые станут возможны благодаря этому первому совместному полету, будут в какой-то мере обычным делом". Они действительно стали "обычным делом", международные космические полеты. И мы искренне сожалеем, что так успешно начавшееся советско-американское сотрудничество в космосе ныне прекращено по вине тех безумных политиков, которые хотят превратить космос в сферу военных действий.

Зато с околоземной орбиты в эфире зазвучали голоса представителей социалистических стран. Вместе с советскими товарищами на советских кораблях в космос стартовали космонавты-исследователи из ЧССР, ПНР, ГДР, НРБ, ВНР, Вьетнама, МНР, Кубы и СРР.

Уже на первых порах подготовки этой серии полетов были оговорены их основные задачи, сроки, принципы формирования экипажей. Вот типовая схема: экипажи составляются для так называемых экспедиций посещения, продолжительность полета около восьми суток, международный "дуэт" состоит из советского гражданина - командира корабля и космонавта-исследователя одной из социалистических стран. Стартовав, корабль выходит на околоземную орбиту и стыкуется с орбитальной научной станцией "Салют", на борту которой выполняет долговременную полетную программу советский экипаж. На борту комплекса "Салют - Союз" космонавт-исследователь выполняет научные эксперименты и исследования.

Как и к любому космическому старту, полную подготовку проходят два интернациональных экипажа - основной и дублирующий. Каждая страна участница программы направляет в Центр подготовки космонавтов по два своих представителя.

Первыми в Звездный приехали кандидаты из Чехословакии, Польши и ГДР. И началось для этих молодых военных летчиков новое дело, о котором несколько лет назад они могли только мечтать.

Знакомство со Звездным городком, с советскими космонавтами, изучение "Союза" и орбитальной станции "Салют", зачеты, призванные выявить, сколь успешно новое пополнение усваивает теоретический и практический материал, тренировки - с этого начался путь на орбиту "новобранцев" отряда космонавтов. И хотя требования к уровню их подготовки несколько отличались от тех, что предъявляются командирам кораблей и бортинженерам, все кандидаты продемонстрировали не только то, что они полностью владеют методикой научных экспериментов, но и хорошо знают корабль и станцию. Во всяком случае, каждый из космонавтов-исследователей мог помочь при необходимости командиру в работе со сложнейшими системами.

Настала пора "разбиваться на пары", определять состав экипажей и начинать уже совместные практические тренировки. После скрупулезного анализа кандидатур советская сторона назначила командирами международных экипажей для первых экспедиций космонавтов В. Быковского, В. Горбатко, А. Губарева, П. Климука, Н. Рукавишникова и автора этих строк. Все мы уже летали на "Союзах", а Валерий Быковский пилотировал даже корабль-ветеран "Восток".

Вечером 17 июня 1977 года нас, советских космонавтов, и зарубежных кандидатов собрал в своем кабинете Г. Т. Береговой - начальник Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина. Присутствовали также А. Елисеев, А. Николаев и В. Шаталов. Георгий Тимофеевич официально огласил составы экипажей, представил друг другу командиров и будущих космонавтов-исследователей, рассказал о программе совместных тренировок, приступать к которым предстояло завтра же на контрольно-испытательной станции завода - изготовителя космических кораблей.

КИС - грандиозное сооружение. Сюда, прежде чем стартовать на орбиту, поступают для дотошнейшей проверки всех систем космические аппараты. Все поражает в этом зале - и стерильная чистота, и километры кабельных жгутов, за которыми едва видно проверяемые аппараты, и особая тщательность "прослушивания" и "прозванивания" больших и малых, сложных и простых систем, агрегатов, узлов и деталей корабля. Специалисты станции дают "добро" на отправку изделий на космодром лишь после того, как испытают его на всех возможных режимах и убедятся, что выходные параметры соответствуют заданным.

Под сводами КИСа находится и "двойник" аппарата, работающего на орбите. Если нужно, например, экипажу использовать какую-нибудь систему в новом для нее режиме, проделать в корабле или за его пределами незапланированную работу, то всякая новинка проверяется и отрабатывается сначала на точной копии "Союза", "летающего" в безопасных условиях, на Земле. Только потом отработанная методика рекомендуется экипажу...

В тот день это предприятие впервые открыло двери для иностранцев. И было видно, какое сильное впечатление произвел КИС на новичков, которые хотя и понимали, что лишь троим из шестерых доведется слетать на представленной здесь космической технике, но с энтузиазмом начали готовиться к экспедиции на "Салюте".

Естественно, в дублерах должны были остаться и трое из нас, советских космонавтов. Но до окончательного решения, кому лететь, а кому ждать на Земле, к совместному советско-польскому полету готовился я с Зеноном Янковским, Петр Климук с Мирославом Гермашевским.

За полтора месяца до первого пилотируемого полета по программе "Интеркосмос" в Звездный прибыла вторая группа космонавтов-исследователей болгары, венгры, кубинцы, монголы и румыны. А вскоре окончательно определился основной советско-польский экипаж, и мне, дублеру Петра Климука, вновь предстояло готовиться к полету, на этот раз в составе советско-венгерского экипажа. Ничего не поделаешь, такова наша профессия.

В начале марта 1978 года всей семьей собираемся в Звездный городок первый визит семье Берталана Фаркаша, венгерского летчика. Мы с ним в одном экипаже, и таких встреч-визитов будет, вероятно, много, но эта первая...

Трое из нас - жена Людмила, дочь Катя и я сам - уже готовы. Осталось собраться в дорогу лишь семилетнему Митьке, что, как выясняется, дело не простое, настолько он увлечен игрой в "солдатики". Приступаю к переговорам:

– Митька, поедем в Звездный городок?

– Зачем?
– деловито осведомляется "главнокомандующий солдатиками". Надо что-то придумывать, просто знакомством с новыми людьми его не заинтересовать.

– Будем сниматься в кино,- отвечаю, не слишком погрешив против истины: в Звездном действительно будут венгерские кинодокументалисты.

– А деньги будут платить?
– столь же деловито спрашивает Митька.

Мы в шоке, от которого, правда, вскоре оправляемся,- оказывается, он где-то слышал, что актерам за киносъемку причитается гонорар. К тому же нам ясно, что Митькин меркантилизм вызван вовсе не стремлением к длинному рублю, а неохотой бросать "солдатиков"...