Чтение онлайн

Бек снова смотрел на меня, а я смотрела на его кадык.

Он взял свой стакан, поднес к полным губам – к тем самым губам, которые я ощутила на вкус до того, как узнала, кто он такой. Казалось, все в зале смотрели на него, но он неотрывно смотрел на меня.

Бек сделал большой глоток. Я видела, как стакан выскальзывает из его пальцев. Громкий звон разбитого стекла вывел меня из транса, в который ввел меня Бек, и я бросилась к Элли. Девушка уже наклонилась, чтобы убрать беспорядок.

– Элли, можно мне еще воды?

Элли замерла с куском стекла в руке и уставилась на меня. Глаза у нее расширились от изумления, и я знала, что она так же потрясена, как и я.

– Конечно. Позвольте я сперва все уберу, и сразу же принесу воды.

Он развернулся на своем стуле, глядя на нас сверху вниз, и его голос сочился ядом.

– Думаю, новенькая с этим отлично справится.

Очевидно, Элли не понимала, что делать. Она переводила взгляд с меня на Бека и обратно, и я чуть кивнула. Как мне ни было отвратительно оставаться с ним одной, я не могла позволить, чтобы она пострадала от того, что он собирался сделать дальше. Элли, помедлив, поднялась. Я видела, что она тоже не хочет оставлять меня здесь одну.

Как можно быстрее я собрала стекло, чтобы только уйти от Бека поскорее, и даже не почувствовала, как поранилась об осколок. Инстинктивно я сжала его, принимая боль. Мне понадобились все мои силы, чтобы не послать всех их к черту, – ведь мне нужна была эта работа. Нужна была намного больше, чем хорошее отношение кого-либо из них.

– У тебя кровь, – в его голосе не было беспокойства.

– Ничего страшного.

– Я не о тебе беспокоюсь.

Я подняла взгляд, и он добавил:

– Не хочу, чтобы хоть капля крови Восов пролилась на мой ковер.

– Бек, – окликнула его сестра, но парень дернул плечом, не обращая на нее никакого внимания.

Наклонившись ко мне так, что его лицо было почти вровень с моим, он прошипел:

– Кровь Восов я хочу видеть разве что на моих руках.

Я вздрогнула – его слова хлестнули словно плеть. Он хотел пустить кровь кому-то из моей семьи? И мне?

– Я Вос только по крови.

Хоть я почти ничего не знала об этом парне, кроме его фамилии, он считал, что знает обо мне все по моей.

Он протянул руку, нежно коснулся моей щеки, и я ненавидела себя за то, как вздрогнула от его касания.

– Все равно ты одна из них, – он провел большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно напряглась.

Он касался меня так, словно имел на это право, а я хотела только сломать ему пальцы.

– Да пошел ты.

Все затихли, и молчание было зловещим, но мне было все равно. Мне нужна была эта работа, но не настолько. Если он хотел уволить меня – пусть, но черта с два я буду просто сидеть и выслушивать его.

Я поднялась, по-прежнему держа в руках его разбитый стакан. Черт бы его побрал, весь из себя такой заинтригованный. Склонив голову набок, он изучал меня, словно здесь была только я одна.

Стиснув зубы так, что те чуть не треснули, я смотрела ему в глаза – темные, почти черные – и все равно не могла отвести взгляд. На его губах играла легкая усмешка, обнажая идеальные ровные зубы, но глаза казались мертвыми.

– Чтобы я тебя тут больше не видел, – мягко проговорил он, но я видела, как его взгляд сочился ядом.

– Или что?

Не знаю, зачем я это сказала, но так хотелось оттолкнуть его! Хотелось узнать, как далеко он способен зайти.

Мы с ним были чужими, но почему-то казалось, что это не так. Очевидно, он знал обо мне гораздо больше, чем я о нем, и мне совсем не нравилось это его преимущество. Но хотя я почти физически чувствовала его ненависть, было в нем нечто такое, что заставляло сердце биться чаще. Не только страх.

Он поднялся, возвышаясь надо мной, и я вскинула голову, глядя ему в глаза.

– Не испытывай мое терпение, Вос.

Он явно не привык, чтобы ему перечили. Вряд ли кто-то вообще подвергал сомнению его авторитет.

Что ж, теперь это изменилось.

– Ну так уволь меня, Клермон, – я подошла на шаг ближе, и запах его одеколона захлестнул меня. Это напомнило мне тот миг на пляже – прежде, чем мы стали больше, чем двумя случайно встретившимися незнакомцами. Прежде, чем все рухнуло. – Если, конечно, у тебя есть такие полномочия.

Он напрягся – его тело застыло, словно камень. Я чувствовала, как мои руки, сжимавшие разбитое стекло, пульсируют, и этот пульс гулким эхом отдавался внутри.

– Ну что ж, в таком случае я возвращаюсь к работе.

Я отступила в сторону, чтобы обойти его и весь оставшийся вечер вообще больше не приближаться к этому столу, но Бек схватил меня за плечо прежде, чем я успела ретироваться.

Его прикосновение обжигало. Лицо парня оказалось слишком близко, и что-то внутри сжалось вопреки здравому смыслу. Разум боролся с моим телом.

– Если не уйдешь сама, – он облизнул нижнюю губу, и я не сумела отвести взгляд, – я превращу твою жизнь в настоящий ад.

Какого черта она здесь делала? Ее отец что, вконец с катушек съехал? Думал, пошлет свою дочурку прямо ко мне, и я дам ей уйти просто так?

– Ты знал, что кто-то нанял сестру Лукаса Воса?

Я ворвался в кабинет отца, весь дрожа от ярости. Мне было по фигу, что он с кем-то говорил по телефону. По фигу, как он обжег меня взглядом, раздраженный моим появлением так же, как я был раздражен его поведением.

– Я скоро перезвоню, – сказал он в трубку и со стуком отложил телефон на стол. – Да, я знаю. Джозеф звонил мне утром.

Мне пришлось прикусить язык, чтобы не выплеснуть на него свою злость. Зубы я стиснул так сильно, что, казалось, они не выдержат. И от самого факта, что он по-прежнему разговаривал с этим человеком, меня трясло. Отвратительно, как они оба делали вид, словно ничего не случилось!

– Уволь ее, – я впился пальцами в спинку кожаного кресла, стоявшего напротив через стол, стараясь взять себя в руки.

Отец покачал головой, и мои пальцы побелели от напряжения.

– Я не буду увольнять эту девушку лишь потому, что тебе не нравится ее брат, – судя по тону, его решение было окончательным. Спорить было бесполезно.

Я вскинул голову.

– А ты помнишь, что сделал ее братец? – с отвращением выплюнул я.

В его глазах вспыхнул недобрый огонек, и я знал, что подобрался опасно близко к границе, которую нельзя пересекать. Мой отец был добрым, мягким человеком, но он не прощал неуважения. Именно это во всей ситуации сносило мне крышу.