Чтение онлайн

Именно тогда яркий образ вспыхивает в моем сознании. Фрагмент сна. Фрагмент их воспоминаний.

Мы, как всегда, пробираемся через заднюю часть сада, и я молюсь, чтобы сарай был незаперт, когда я тянусь к его ручке. К счастью, он открывается с первой попытки. Я морщусь, осторожно опуская Томми на пыльную раскладушку, затем поворачиваюсь к нему с вопросительным взглядом. Он кивает, и я, не теряя времени, выбегаю обратно на улицу, срываю небольшую горсть розмарина в саду и кладу его на подоконник соседей, как обычно.

Мы все знаем, как это делается. Теперь все, что нам с ним нужно делать, это ждать.

Я бегу обратно к сараю, обессиленно падая рядом со своим младшим братом.

— Теперь видишь? — Я слышу свой шепот, мои глаза тяжелеют, когда я прислоняюсь головой к твердой стене. — У нас все будет хорошо в кратчайшие сроки. Вообще не о чем беспокоиться.

— Бабушка, — бормочу я почти про себя. — Она была их соседкой, не так ли?

Мистер Блэквуд только кивает. Мое тело кажется тяжелым, я всем весом вдавливаюсь в матрас, когда до меня доходит еще один фрагмент сна.

— Там, там, — воркует нежный голос. Напряжение в моем теле спадает, когда я вспоминаю, где я. Сарай. Земля нашего соседа.

— Томми, — бормочу я срывающимся голосом, пытаясь поднять голову.

— Тсс. — Рука направляет меня обратно вниз. Мне удается повернуться, ровно настолько, чтобы увидеть парня, лежащего рядом со мной. Обнаженная талия Томми обернута белой тканью, его глаза закрыты, грудь поднимается и опускается в глубоком сне.

С ним все в порядке.

Мы в порядке.

На данный момент.

— Как я уже говорил, — голос мистера Блэквуда снова возвращает меня назад, и мне приходится тряхнуть головой, чтобы полностью прийти в себя, — Энцо Хокинсу не было семнадцати, когда он умер. Он уехал из штата, начал собственную жизнь, и в день своей фактической смерти ему было двадцать семь лет, и он был хорошим и взрослым человеком.

Двадцать семь. Я сглатываю, мое горло внезапно болезненно пересохло, когда я начинаю соединять новые кусочки вместе.

— Что… что с ним случилось? Как он умер?

Кровать сдвигается, когда мистер Блэквуд опускается рядом со мной. Он долго молчит, и я почти собираюсь повторить вопрос, когда слышу его голос, мягкий и далекий.

— Это была автомобильная авария. Это было бы, о-о, сорок пять-пятьдесят лет назад.

Я поворачиваю голову на это, внимательно глядя на этого мужчину, который сидит рядом со мной. Этот мужчина с тростью, который много лет назад потерял ногу в автомобильной аварии.

— Он был с тобой, не так ли?

Он ничего не говорит сразу, но ему и не нужно. Я знаю ответ. В конце концов, когда комната наполняется тяжестью его молчания, он заговаривает.

— Он не только был со мной, дитя мое. Это я был ответственен за его смерть. — Он серьезно смотрит на меня, в его глазах нет ничего, кроме вины и печали, и я не думаю, что когда-либо раньше видела столько муки, написанной на лице человека. Это практически съедает его заживо прямо у меня на глазах, заставляя мою собственную грудь хотеть плакать. — Я пил — пойди разберись — и он не знал. Сел за руль, думая, что все было просто шикарно, потому что, черт возьми, неужели я не знаю, как обращаться со своим алкоголем, верно? — Он издает мрачный, сардонический смешок. — Но становится все хуже.

Мой желудок скручивает, предвкушение само по себе причиняет боль. У меня так пересохло в горле, что мой голос едва слышен, когда я спрашиваю:

— Что случилось?

— После того, как машина перевернулась, мы оба были в плохом состоянии, но он — Он останавливается, сглатывает. — Он был хуже всех. Кусок металла застрял прямо у него в груди и… — Он закрывает глаза, сильно сжимает их, как будто это может заставить воспоминание подойти слишком близко. Я никогда не видел городского сердитого мистера Блэквуда таким обиженным, таким уязвимым. — Тогда нам не так повезло с парамедиками, как вашему поколению сейчас, но прохожий увидел нас и пришел на помощь. Сначала они попытались вытащить Энцо, но он им не позволил. Наотрез отказался, настаивая, чтобы они добрались до меня первыми. Все, что у меня было, это чертово оторванное колено, но этот ублюдок все равно настоял, чтобы парень вытащил меня первым. Что он и сделал.

Он кашляет, делая еще один глоток виски, но все же продолжает пить. Я не знаю, сколько ему удается выпить, прежде чем он, наконец, ставит фляжку на место.

— Парень едва усадил меня на тротуар, когда все разлетелось в клочья. — Он делает паузу, качает головой, его следующие слова слабые, надломленные. — Это должен был быть я.

Я едва могу дышать, пытаясь переварить все это. Прошлая ночь снова всплывает в поле зрения, образы него, его обнаженной груди и торса, всех этих шрамов. Мои сны, это не может быть совпадением, они начались сразу после того, как он спас меня в том озере. Сразу после той ночи сформировалась моя связь с ним.

И в каждом сне я чувствовала все, что чувствовал мальчик. Я была в сознании Энцо. Воспоминания Энцо.

Если бы мое сердце не было в буквальном смысле разбито прямо сейчас, я уверена, что оно было бы в бешенстве, колотясь о мою грудь и пытаясь вырваться наружу.

Глава 41

— Расскажите о заметках, — требую я. Мои легкие теряют кислород, поскольку отчаяние в поисках новых ответов поглощает меня.

— Заметки, верно. — Мистер Блэквуд трет лицо ладонями, на его лице появляется усталость, когда он, кажется, собирается с мыслями. — Как я уже сказал, я пытался игнорировать сообщения Энцо мне. Даже начал посещать психотерапевта, убежденный, что схожу с ума. Но однажды вечером, когда я сидел за своим столом и писал отчет по моему последнему делу, ручка в моей руке внезапно… Ну, она зажила своей собственной жизнью. — Он качает головой, бездумно водя пальцем по папке. — На самом деле, это единственный способ объяснить это. Мои руки все еще держали ручку, конечно. Но внезапно я перестал быть тем, кто пишет, контролируя движения. Заметки одна за другой писались сами собой. У меня чуть не случился сердечный приступ. В тот момент у меня не было возможности отрицать это — не тогда, когда я увидел эти чертовы слова, ясные как день, прямо передо мной.

Его голос затихает, в комнату возвращается тишина. Я думаю, что он закончил говорить, что, возможно, я его переутомила, но затем он заговаривает снова.

— Однако сообщения прекратились почти сразу, как только они начались. Фактически, все прекратилось. Как будто этого никогда и не было. — Его палец постукивает по папке, стучит, стучит, стучит. — Кроме того, что у меня есть это. Возможно, никто другой мне не поверит, но я знаю правду, потому что у меня есть доказательства прямо здесь.