Чтение онлайн

Джефф прислонился к обитому кожей подлокотнику на стене маленькой кабины. Он выглядел измученным.

— Как ты думаешь, она счастлива? — спросил он.

— Очень.

— Ей всего восемнадцать.

— И я рада за нее, — добавила Сидни.

— Ты не думаешь, что Элен ее просто использует?

— Использует для чего?

— Для секса. Как человека, которого она может контролировать.

Сидни задумалась.

— И то, и другое может быть правдой. Секс очевиден. Джули красива. И доверчива. Но я не уверена, что контролировать Джули так легко, как это может показаться. Мне это не удалось. Я проводила с ней дни напролет и не знала, что она встречается с Элен.

— Мне следует волноваться? — спросил Джефф.

— Нам следует волноваться, но не чрезмерно, — ответила Сидни, включая и себя. — А также присматривать за ними. Мне удалось добиться от Элен обещания сообщить нам, если они соберутся в путешествие. Я не хочу, чтобы твоему отцу пришлось еще раз пройти через все это.

— А ты когда-либо… — начал Джефф, по всей видимости, обдумывая, как бы ему сформулировать деликатный вопрос, — ты не замечала ничего такого, что позволило бы предположить, что Джули лесбиянка?

— Для меня это явилось такой же неожиданностью, как и для тебя.

— Я только хотел спросить, она когда-нибудь…

— …заигрывала со мной? Нет.

Лифт дернулся и остановился.

— Как ты думаешь, сколько Элен лет? — спросил Джефф.

— Ей двадцать пять. Я спросила.

Двери раздвинулись, и Сидни шагнула в темноту коридора старого отеля. Джефф провел ее через лабиринт оклеенных обоями коридоров в их комнату. Он отпер дверь и отошел в сторону, пропуская Сидни вперед. Горничная уже задернула шторы.

— Ты голодна? — спросил Джефф. — Хочешь есть? Мне следовало спросить тебя раньше.

— Я просто хочу прилечь, — ответила Сидни. Она сбросила босоножки и с облегчением легла на узкую постель. Джефф тоже снял туфли.

Сидни наблюдала за тем, как Джефф расстегивает три верхние пуговицы рубашки. Этот жест доставил ей удовольствие. На мгновение Джефф замер, погрузившись в свои мысли. Она знала, что он все еще беспокоится о Джули, прокручивает в голове различные сценарии, пробует испытанные варианты, строит гипотезы, сопоставляет данные. Когда он, наконец, обернулся к Сидни, она уже освободила для него место рядом с собой. Меньше фута в ширину.

Он рассмеялся.

Джефф принялся разглядывать ее, задержавшись взглядом на обнаженных ногах. Его лицо начало меняться и терять свое сосредоточенное выражение, из подбородка ушло напряжение. Возможно, слова им уже не понадобятся.

Он опустился на коврик, поцеловал ее колени и начал медленно поднимать ее юбку.

Сида на биде в ванной комнате, Сидни, как ни старалась, не могла припомнить сексуальных особенностей своих прежних любовников и мужей. Она помнила их нежность, но не позы или отдельные события. Она полагала, это чисто женская черта. Сидни не сомневалась, что если бы она попросила Джеффа, он смог бы припомнить в подробностях десятки интимных встреч.

Когда она вернулась в номер, Джефф был уже одет.

— Давай куда-нибудь сходим, — предложил он. — Я умираю от голода.

Пройдя по боковым улочкам, они вышли к симпатичному бистро. Сидни взглянула на часы. Было почти десять часов, а люди (даже семьи с детьми) только садились ужинать.

Сидни заказала moules frites [19] . Когда официант принес ее заказ, она ела, не произнося ни слова, в течение добрых десяти минут. Когда она, наконец, подняла голову от тарелки, ее первыми словами были:

— Мне кажется, я никогда ничего вкуснее не пробовала.

Несколько минут спустя Сидни уже изучала лицо Джеффа, опершись локтями на стол.

— Ты похож на отца, — сообщила она.

— В самом деле? — поинтересовался Джефф, делая глоток красного вина.

— Твои глаза. Фигура.

Джефф медленно кивнул, обдумывая ее слова.

— Мне кажется, ты похож на него не только внешне. Ты порядочный.

Джефф потянулся за картофелем. На его лице было написано удивление.

— Ты так думаешь? — спросил он.

— Твоя мать борется за положение в обществе, — пояснила Сидни. — А отец его занимает, не прилагая никаких усилий.

Джефф достал из кармана пачку «Голуаз» [20] и на глазах у изумленной Сидни закурил.

— Я не знала, что ты куришь, — сказала она.

— Я купил их в отеле, пока тебя не было. Мне это показалось правильным. Когда ты в Риме… [21] Сидни огляделась. Несомненно, в этом маленьком ресторанчике он был не единственным, кто курил.

— Ты против? — спросил Джефф.

— Нет, если только это не войдет в привычку, — ответила она.

Джефф затянулся. Сидни эта затяжка показалась слишком длинной для человека, который курит лишь изредка.

— Я не помню, чтобы кому-нибудь удавалось так лаконично сформулировать суть нашей семьи, — произнес он.

— Извини, — смутилась Сидни, — мне не следовало…

— Ты имеешь право на собственное мнение.

— Я не хотела…

— Как бы то ни было, — перебил ее Джефф, — ты не суешь нос в чужие дела, ты просто наблюдаешь. Если послушать отца и Джули, ты практически член семьи.

— Я думаю, у твоей матери на этот счет иное мнение, — улыбнулась Сидни.

Виктория, из чьей постели Джефф так недавно выбрался, привидением в желтом сарафане вторглась в мысли Сидни.

— Ты вспоминаешь Викторию? — поинтересовалась она. — Не жалеешь о своем решении?

— Как ты можешь об этом спрашивать? — вопросом на вопрос ответил Джефф, поднося к губам чашку эспрессо.

Сидни молча на него смотрела.

— Я все понял, когда ты вышла из океана, — напомнил он.

Похоже, призрак Виктории преследовал только Сидни.

Все последующие дни они ужинали с Элен и Джули, всецело поглощенными сексуальным раем собственного производства. Сидни имела отдаленное представление о том, что может происходить в постели в квартире со старинными голландскими окнами, но не углублялась в подробности. Хотя Джули уже не была ребенком и имела полное право на сексуальную самореализацию (Сидни никогда не видела, чтобы она так светилась изнутри), недельного срока и нескольких неоспоримых фактов могло оказаться недостаточно, чтобы Джефф и Сидни смирились с новой жизнью Джули.