Чтение онлайн

— Скорее, счетовода или бухгалтера, — возразила Элизабет, радуясь, что может внести в разговор свою лепту. — Он работает у себя в Данли, а не в Кинроссе. Бедняжка Констанс так и не оправилась после смерти Чарлза, и дочь постоянно находится при ней.

— Да, ему разрешено забирать конторские книги домой, но если сиднейская телефонная компания все-таки протянет поблизости линию, управлять «Апокалипсисом» можно будет прямо из Данли, — объяснил Ли.

— В Кинроссе есть телефоны, но ни в Батерсте, ни в Литгоу их нет, так что мы пользуемся достижениями техники строго в пределах города.

— Да, Александр идет в ногу со временем!

Когда Ли наконец поднялся, Элизабет искренне опечалилась.

— А на ужин к нам ты придешь?

— Нет.

— Даже если в роли моей компаньонки выступит Нелл?

— И все-таки нет, спасибо. Мама поручила мне приглядывать за отелем.

Элизабет смотрела ему вслед, и у нее щемило сердце — словно у нее отняли самое дорогое, не предупредив. Ли вернулся, но ясно дал понять, что тратить на нее время не намерен. А она как раз собралась с духом и решила «оттаять». Как раз почувствовала себя настолько уверенно, что готова была принимать его как друга, а не опасного чужака, осквернившего ее Заводь. Какая досада!

Он, конечно, исполнил обещание: прислал Элизабет пожилую китаянку по имени Стрекоза, молчаливую и загадочную, как все ее соотечественники. Стрекоза неотступно следовала за Анной повсюду, оставаясь такой незаметной, что девочка уже через пару дней забыла о ее присутствии.

— Стрекоза — безупречный сторож, — сказала Элизабет Ли по телефону, поскольку в гостях у нее он упорно не появлялся. — Не знаю, как благодарить тебя, Ли. Стрекоза дала нам с Яшмой наконец-то вздохнуть свободно, а мы время от времени подменяем ее с новыми силами. Не хочешь заглянуть к нам на утренний чай?

— В другой раз, — откликнулся он и положил трубку.

— «В другой раз», то есть «никогда», — со вздохом сказала самой себе Элизабет.

То же самое слово «никогда» постоянно звучало в ушах Ли. Когда он обогнул живую изгородь и увидел, как Элизабет безуспешно пытается справиться с девочкой, как две капли воды похожей на нее, надежды Ли на то, что прежние чувства к Элизабет давно в прошлом, мгновенно улетучились. На него волной нахлынули любовь и жалость, желание и отчаяние. Не доверяя себе, он отклонил приглашение Элизабет на чай и вдруг понял, что рано или поздно ее одиночество вынудит его махнуть рукой на здравый смысл и сказать «да». Оно сквозило в ее глазах, было написано на лице, ощущалось в каждой позе — невыносимое, бесконечное одиночество! Но одного чаепития наедине с Элизабет хватит, чтобы сделать признание, которое она решительно отвергнет, не скрывая страха и отвращения. Значит, нельзя видеться с ней в отсутствие других домочадцев, то есть до возвращения Александра.

Ли не хотел домой, но признавал, что Александр вправе распоряжаться им: после всего, что сделал для него Александр, пора было отплатить ему той же монетой и стать новым винтиком в сложном механизме компании «Апокалипсис». Сорокашестилетнему Александру настоятельно необходим преемник — чтобы самому путешествовать и выполнять менее обременительные обязанности для компании.

Встретившись с матерью и Александром в Сиднее, Ли увидел, как безоблачно они счастливы вдвоем, как предвкушают увлекательное путешествие, и у него сжалось сердце. Он уже знал всю историю Александра: брак, скрывающий его истинное происхождение, тайна, которую мать хранила всю жизнь, яростное стремление к богатству и власти, а также к удовольствиям, которые дарует и то и другое. Но выяснять подробности отношений Александра с Элизабет не пришлось: со слов матери Ли знал, что Элизабет нельзя больше иметь детей, поэтому она живет в доме Александра как жена, в сущности, не являясь ею. Однако тайна по-прежнему оставалась тайной;

Ли знал, что в городе, где так много китайцев, супругам нетрудно найти способ поддерживать близкие отношения, не опасаясь беременности. Китайцы обзаводились огромными семьями, но знали, как избежать приумножения потомства, если в этом была необходимость, — особенно образованные китайцы, такие как Хун Чжи из аптеки. В природе насчитывается множество если не противозачаточных, то абортивных средств.

Любовь к Элизабет побудила Ли внимательно следить за каждой гримасой Александра, за движениями его глаз и жестами, когда он разговаривал с женой. По всем признакам Александр был смущен и измучен. Но не от всепоглощающей любви — Ли не сомневался в том, что так он любит Руби. Однако и к Элизабет Александр был неравнодушен. И уж конечно, не испытывал к ней презрения и ненависти. Ли всегда казалось, что Александр смирился с недосягаемостью Элизабет — значит, в отношениях супругов тон задавала она. Ни один мужчина не смог бы остаться равнодушным к ней, для этого она слишком хороша — и телом, и душой. Мало того, ее красота притягивала, а не отталкивала; ореол недосягаемости пробуждал в каждом мужчину-охотника, мужчину-завоевателя. Во всех, но не в Ли, чувства которого к Элизабет не были столь приземленны. Под надменной маской он дважды разглядел перепуганное существо, попавшее в ловушку. Больше всего он желал освободить его, даже если, вырвавшись на свободу, оно не оценит поступка.

Да, но ведь она была рада видеть его! Рада настолько, что сама приглашала его в гости, несмотря на отказы. Но Ли понимал, что Элизабет просто тяготит одиночество, и мудрость советовала ему отклонять приглашения. Так будет и впредь. Александр — его друг и наставник; обмануть доверие Александра и предать его немыслимо.

Стараясь не думать об особняке на горе и Элизабет, Ли занялся делами компании «Апокалипсис» и вскоре увлекся работой.

Посвежевший и бодрый Александр вернулся домой в апреле 1890 года, как раз к своему сорок седьмому дню рождения; завершить поездку его уговорила Руби, давно выяснившая, что ей мечты о путешествиях гораздо приятнее самих путешествий.

— А может, — рассуждала она, не успев снять дорожную шляпку, — все дело в Александре — он неутомим, он нигде не задерживается надолго. Порой я была готова отдать все на свете за пару крыльев. Сан-Франциско, оттуда поездом в Чикаго, пересадка, поездом в Вашингтон, Филадельфию, Нью-Йорк, Бостон и опять через все Соединенные Штаты.

— Наверное, поэтому он так скучал, когда мы путешествовали вместе, и пока я осматривала один город, успевал объехать все окрестности, — согласилась Элизабет, радуясь встрече с подругой. — А на итальянских озерах вы были?

— Я — да. Александр задержался в Турине и Милане — как всегда, по делу! А сегодня мы не успели сойти с поезда, как он поспешил осматривать рудники и мастерские вместе с Ли!

— Тебе понравились озера? — допытывалась Элизабет.

— Да, бесподобно, прелестно! — растерянно подтвердила Руби.

— И мне. Будь у меня выбор, я бы поселилась у озера Комо.

— Ты уж прости, но лично я предпочла бы отель «Кинросс», — заявила Руби, сбрасывая туфли. И она устремила на Элизабет вопросительный взгляд зеленых глаз: — А тебе удалось наконец-то помириться с моим нефритовым котенком?

— Я с ним почти не виделась, но он был очень добр ко мне.

— Как это?

— Когда вы уехали, Анна повадилась убегать из дома, ее находили даже на террасе с копрами — стала такая хитрая, Руби! Ты ведь знаешь Яшму и можешь себе представить, как бдительно она следит за Анной. Но маленькая плутовка ухитрялась обвести вокруг пальца и Яшму, и меня.

— И что же? — Руби настороженно уставилась на Элизабет.

— Ли прислал ко мне китаянку Стрекозу. Понимаешь, Анна прекрасно знает, как нас отвлечь, чтобы потом молниеносно ускользнуть. Но Стрекоза умеет быть незаметной и при этом следовать за Анной по пятам. Руби, ты себе не представляешь, какую ношу снял с моих плеч Ли!

— Вижу, вы с ним все-таки подружились. А вот и чай! — воскликнула Руби, увидев Бутон Персика с подносом в руках. — Ты, конечно, как всегда, спешишь, Элизабет, но все-таки присядь. Умираю от жажды — представь, нигде за границей не умеют как следует заваривать чай! Точнее, везде, кроме Англии, а там мы пробыли недолго.