Чтение онлайн

На второй день после вселения в новый дом Руслан был разбужен криком. Из-за стены доносились три голоса. Кто-то требовал немедленной платы за жилье. Он кричал, что мог бы продать комнату, но не продает из жалости к своим жильцам. Но они обнаглели и не платят пятый месяц. Женщина с нежным голоском оправдывалась, обещая заплатить, как только муж получит деньги. И говорила, что сама скоро начнет работать на швейной фабрике. Асият, Вера и Клава обещают устроить ее, она уже бывает в цехе, все ее там знают, но пока нет места. Но будет же оно когда-нибудь!

— Мне не надо когда-нибудь, — ревел домовладелец. — Мне платите сейчас, а не то выметайтесь из дома! Комната пустовать не будет! Многие ищут жилье!

— Да нет у нас денег! — уверяла женщина.

— Нет? — кричал он. — А мужу покупать сапожки с застежками можешь?!

— Ну, купила, чего ж тут теперь? — раздался мужской голос. — Сказали — оплатим, значит, оплатим… — Хотя он старался говорить жестко, по тону слышно было, что растерян. В ответ на очередной взрыв ругательств горбуна он вдруг просительно залепетал: — Ну, брось ты, Петр. Видишь же, нет грошей, чего еще?

В ответ громко хлопнула дверь.

Через несколько минут в дверь Руслана постучались. Невысокая молодая женщина вошла, с любопытством поглядела на него, весело спросила:

— Вы все слышали?

Руслан не стал отнекиваться.

— Вы это еще не раз услышите, — предупредила она, и ему показалось, что женщина даже подморгнула, чего вроде бы никак нельзя было ожидать от замужней женщины. Да и женой-то ее трудно было представить, такой она была юной и хрупкой. И все ее действия шли, это чувствовалось, от ее жизнерадостности и чистоты. И просьбу свою она высказала так, будто уверена была, что в этом ничего нет особенного — взять и попросить взаймы у человека незнакомого, которого видишь впервые. — Выручайте, — сказала она: — Я своему Геннадию такие краги отхватила! Теперь он как дипломат!

Он невольно глянул на ее платьице. Было оно аккуратное, как и все на ней, но отвороты выдавали солидный возраст одежды. Она поймала его взгляд и съежилась, но тут же выпрямилась и махнула рукой:

— Я скоро начну работать и принаряжусь. А сейчас и это сойдет. Так даете вы мне взаймы до получки? — И заулыбалась: — На хлеб и на крупу. Мне мать маслица прислала, теперь на недельку хватит…

Он вытащил все, что у него осталось. Она взяла деньги, пересчитала их, разделила поровну и заявила:

— Это вам хватит до Гениной получки… — и ушла.

Она не работала, но каждое утро, проводив мужа, вместе с подружками из соседней комнаты отправлялась на фабрику. Спускались женщины по лестнице шумно и в ответ на крик горбуна: «Потише!» — заразительно смеялись.

Считая себя инвалидом, горбун никуда не спешил, ибо нигде не работал, а существовал на плату жильцов. Готовить ему еду приходила женщина из соседнего дома. Она же ему и стирала. Время свое горбун проводил во дворе дома, у курятника, возле которого всегда копошилось с десяток кур. Пока женщина готовила ему обед, урод вертелся на веранде, глухо рассуждал о скачущих ценах на базаре, переменчивой погоде. Бабка молча стряпала, Руслан подозревал, что она ни слова не слышала из того, что бубнил горбун.

Руслан любил время после пяти часов, когда возвращались подружки и жена Гены, Женя. Он долго не знал, как звать ее, потому что, обращаясь к ней, женщины называли молодухой, а муж милахой. Как только она появлялась дома, казалось, что все вокруг молодело, веселилось. Поднимался с кровати отдыхавший после работы Гена и выходил на веранду. Он поразил Руслана своей красотой. Понятно, как влюбилась в него Женя. Был он молчалив; Руслана не покидало ощущение, что этот парень себе на уме. Он не вмешивался ни в какие разговоры, точно перепоручив все своей милахе, которая спорила с горбуном, вела расчеты и беспокоилась о еде… Казалось, что будущее их целиком зависит от нее, от ее расторопности и хозяйственности. А что она нигде не пропадет, можно было судить по ее жизнерадостности и энергии. Она бегала по соседям, возилась у примуса, а он скучал, глядя в окно, и молча ждал, когда она позовет есть. Он любил демонстрировать краги. Жесткие голенища с застежкой на икрах плотно облегали его стройные ноги. И ему нравилось стоять, облокотившись на оконную раму, и молча поводить глазами. Будто он случайно вошел в этот дом и ждет момента, когда можно будет покинуть эту жалкую веранду и копошащихся на ней людей… Во двор въехала бедарка, и Урузмаг звучно позвал племянника, Руслан выскочил из комнаты. Фаризат несмело протянула ему трехлетнего Измаила. Тот сонно обхватил его ручонками за шею, и так это было необычно отвыкшему от таких нежностей Руслану, что он весело захохотал. И тут он заметил, как горбун, стоявший возле курятника, и Гена, находившийся на своем посту у окна, переглянулись так, будто увидели перед собой нечто из ряда вон выходящее. Руслана передернуло, он не хотел замечать их, но глаза невольно следили за ними; с удивлением, с гримасой осуждения наблюдали Гена и горбун за тем, как сгружался с бедарки скарб Урузмага, и все время, пока они носили вещи в комнаты, Гена и горбун кисло усмехались. Они едва сдержали смех, когда с бедарки извлекли люльку и вытаскивали почерневший от времени самодельный ткацкий станок, чесалку, треножный стол… Но особое веселье вызвал у них огромный чугунный котел, который Гагаевы с трудом опустили на землю. И Руслану стало не по себе, когда он увидел на дне арбы многопудовые жернова, что устанавливаются на водяных мельницах. Он не хотел было выгружать их, но Урузмаг хмуро и непреклонно возразил:

— В хозяйстве все пригодится.

И, краснея за дядю, Руслан взялся за конец бревна, которое Урузмаг продел в отверстие жернова, и они с огромным трудом опустили на землю сперва один, а после отдыха и второй и покатили их к дому.

…На следующий день Руслан обратился к Урузмагу!

— Соскучился по Хаджумару. Помоги увидеть его…

— Брат твой красавцем стал. Скоро будет командиром!..

Сдержал свое слово начальник кавалерийской школы, зачислил Хаджумара, когда ему исполнилось семнадцать лет, в личный состав школы…

Оба брата стремились поскорее увидеть друг друга, и вскоре им удалось повидаться.

— Как ты? — озабоченно окинул взглядом брата Хаджумар.

— Крыша есть, теперь устроиться на работу надо.

— Дядя Мурат поможет, — уверенно сказал Хаджумар.

Руслан неопределенно пожал плечами:

— Дядя Урузмаг не желает обращаться к нему, говорил, мол, он пусть занимается своей судьбой, а моей займется он сам — Урузмаг. Но я догадываюсь, у него есть своя задумка: ищет для меня что-то особенное.

— Особенное? — усмехнулся Хаджумар. — Сейчас главная дорога — в армию. Вон на границах как неспокойно.

— Не хочу в армию, Хаджумар, — вздохнул Руслан. — Ты иди своей дорогой, брат, я — своей… И будем радоваться успехам друг друга. Согласен? — Руслан засмеялся и придвинулся к брату. — Тебя редко из школы выпускают, так что теперь я буду к тебе наведываться. Каждую неделю.

— Я рад тебя каждый день видеть, но не удастся, брат, — с сожалением произнес Хаджумар, и глаза его вдруг засверкали: — Переводят меня в другую школу. Не расспрашивай в какую, все равно не скажу, хоть и брат ты мне. Не имею права.

— Там лучше будет?

— Командир говорит: жизнь тех, кто ее закончит, не позволит ни на минуту расслабиться, все время придется быть начеку.

— Так ты откажись, брат, — поспешно сказал Руслан. — Зачем тебе это?

Хаджумар взял за плечи Руслана, притянул к себе, заглянул в глаза ему и сказал:

— Нельзя начинать жизнь с отступления, Руслан. Особенно тем, кто избрал профессию военного. И если мне говорят: я там больше нужен, значит, я должен отправляться в эту школу Так-то, брат…

Руслан вдруг понял, что Хаджумару придется выбирать, подобно тому, как возникла перед ним, Русланом, необходимость выбора, когда прибыл на комбинат дядя Урузмаг. И брат в отличие от него, Руслана, руководствуется не желанием пожить в свое удовольствие. Руслан покраснел — не упрекает ли брат его за это, но в глазах Хаджумара светились искренность и любовь. Он не стал распространяться о том, почему у начальника кавалерийской школы возникло намерение направить Хаджумара в другую. Руслан узнал, что Хаджумар проучился здесь всего три месяца, но его заметили. Заговорили о его способностях в военном деле, а особенно в усвоении иностранных языков. Память у него была отменной. Ему достаточно было дважды вслух прочитать страницу текста, как он без ошибки повторял его. Оказывается, прибывший с инспекционной проверкой представитель Москвы пожелал встретиться с талантливым парнем. Побеседовав с ним с час и наблюдая за его действиями в классе тактических занятий и на полигоне и убедившись в том, что преподаватели ничуть не преувеличивают в оценке возможностей курсанта, он объявил начальнику школы, что место Хаджумара Гагаева не здесь, а в специальном училище…