Чтение онлайн

— Мне так жаль, Мортиус…

— Мы стояли там и слушали, как Ра угрожает мне за то, что в нашем мире находится человек. Я знал, что это было адресовано мне, даже если никто там, включая его самого, не знал наверняка. Я пытался оставаться холодным и безразличным, но это было бы легко, только если бы там не было моего брата, — говорить о брате для него равносильно пытке. На то, как он закрывает глаза, пытаясь успокоиться, больно смотреть. — Это была проклятая мука. Но хуже всего стало тогда, когда он не выдержал и пошел в мою сторону. И я сделал то же самое, направившись к нему. Мы соприкоснулись руками, и я успел только сказать, что мне нужно о многом ему рассказать, как пески Севера окутали меня и выбросили здесь. Я сопротивлялся, я использовал всю свою силу, чтобы остаться, но не смог; желать остаться и не иметь такой возможности было отчаянно больно — точно так же, как в тот первый раз, когда нас разлучили силой…

— Мне так жаль, Мортиус, так жаль… — я проникаюсь его рассказом, ненавидя Ра за его жестокость.

— Почему я должен так жить, Анабет? Что такого ужасного мы сделали, что нас навечно обрекли держаться на расстоянии?

— Я бы хотела дать ответ на твои вопросы, но у меня его нет, любимый, — он с силой зажмуривается, и я пытаюсь сделать хоть что-то, что могло бы облегчить его страдания, поэтому я просто обнимаю его, не имея возможности сделать большее.

Мы остаемся в таком положении, обмениваясь теплом наших тел, пока наши сердца бьются в унисон, в уникальном и только нашем ритме.

28. Моя отдача

МОРТИУС

Время идет, и ощущение того, что меня разрывают на куски, постепенно утихает. Пронзительная боль сменяется тупой ноющей, а ее запах успокаивает меня, словно транквилизатор, созданный исключительно для меня.

Мне стыдно за то, что я посмотрел на ее метку — я уже давно этого не делал, но после вчерашнего меня охватила паника от мысли, что я могу ее потерять. Я просто хочу за что-то ухватиться, и я знаю, что ранил ее своим поведением. Но я был слишком разбит, чтобы понять, какую херню творю.

Постепенно я отстраняюсь. Впервые в жизни мне хотелось бы обладать способностью спать, как она, отключать мозг и просто проваливаться в небытие, но, к сожалению, это невозможно.

— Анабет, — зову я, поглаживая ее лицо и зажигая весь свет, который погасил в момент своего отчаяния и тьмы.

— Ммм… — ее ответ тих, и вскоре ее пронзительные голубые глаза открываются, глядя на меня.

Я не успеваю пригласить ее в купальню, так как в ее животе громко урчит.

— Ты голодна? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Я так ничего и не ела с тех пор, как проснулась, — мне кажется, она выглядит бледной.

— Оставайся здесь, — приказываю я, вставая с кровати и направляясь к столу.

Замечаю, что скиталицы совсем недавно принесли ее ужин. Я накладываю то, что она обычно ест, беру бокал вина, ставлю всё на поднос и несу ей.

— Я могла бы подойти туда, Мортиус, — ее глаза не смотрят в мои.

Моя спутница садится, устраиваясь поудобнее на кровати, и кладет себе на колени подушку, на которую я ставлю поднос с ее ужином.

Не отрывая взгляда от ее еды, я сажусь перед ней, ожидая, пока она поест. Тревога из-за того, что она на меня не смотрит, берет надо мной верх, но я терпеливо жду, пока она закончит.

Идут минуты, и пока я жду, я раскрашиваю небо в цвета фиолетовой, розовой и золотой туманности — такие, которые, как она мне уже говорила, она обожает. Когда свет проникает в спальню, ее взгляд наконец поднимается, скользит мимо меня и фокусируется на небе.

— Спасибо за ужин, — она делает движение, чтобы слезть с кровати, но я ее останавливаю.

— Позволь мне.

— Не нужно, я могу…

Я не позволяю ей договорить. Забираю посуду и отношу обратно на стол. Вернувшись, снова сажусь перед ней и приподнимаю ее голову, заставляя ее глаза встретиться с моими.

— Скажи мне, почему ты на меня не смотришь? — мое сердце сжимается.

— Ничего, — она снова отводит взгляд.

— «Ничего» не заставило бы тебя избегать моего взгляда, — парирую я твердым голосом. — Это из-за того, что ты видела вчера? — она качает головой. — Мне нужно знать причину, по которой моя спутница не хочет на меня смотреть.

Ее пальцы тянутся к ложбинке между грудями, и мне хочется врезать самому себе за то, что я такой идиот.

— Возможно, я действительно не та, кто тебе нужна, — от того, как екает мое сердце, я теряю почву под ногами. — И всё нормально. Мне просто жаль, что я сломана и никогда не загорюсь… Мое сердце уже не знает, как еще сильнее любить тебя, чтобы наша связь зажглась.

— Нам не нужна метка… — я замолкаю, когда она поднимает руку, прерывая меня.

— Твой взгляд всегда будет искать ее. Рано или поздно ее отсутствие станет проблемой, как это случилось вчера. Если бы она у меня была, тот Анубис не попытался бы меня спасти, он бы не умер, и ничего из вчерашнего не произошло бы, — я чувствую, что она винит себя за мою ярость.

— Это не твоя вина. Я и представить не мог, что ревность ударит по мне с такой силой, ведь я никогда не испытывал ничего подобного. Видеть его рядом с тобой, как он касается твоего запястья, желая того, что принадлежит мне… — ее глаза, кажется, ищут что-то, но я не знаю, что именно.

— Все хорошо, Мортиус, действительно все хорошо, — ее улыбка слаба и безрадостна.

— Нет! — я встаю, чувствуя раздражение. — Ничего не хорошо! Я был ужасным спутником, я не смог обуздать свою ярость, и теперь я чувствую, что из-за меня ты отдаляешься.

— Я не отдаляюсь.

— Отдаляешься. Я вижу печаль в твоих глазах, твоя улыбка потеряла свой свет, а я не хочу потерять нашу мелодию, Анабет, — я опускаюсь на колени сбоку от кровати. — Ты — моя музыка. Ты не сломана. Я не знаю, почему метка все еще погасшая, но я это выясню. Мы выясним это вместе, я просто не могу перестать слышать нашу мелодию.

— Если это зависит от меня, мы ее никогда не потеряем, — ее прикосновение к моей морде подобно раю. — Просто я плохо себя чувствую. Это не лучший мой день. Возможно, это выброс адреналина из-за последних событий, но клянусь, мне станет лучше.

— Хочешь куда-нибудь пойти? Куда угодно… Чего-нибудь желаешь? Проси что хочешь, я все устрою, — я целую ее обнаженное бедро.

— Это пройдет. Наверное, это просто ПМС, человеческие штучки.

— Как насчет горячей ванны, чтобы расслабиться? Я позабочусь о тебе, а потом тихо посижу рядом, ожидая, пока это скверное чувство пройдет, пока эта человеческая штучка не перестанет делать тебя грустной и разочарованной во мне, — я беру ее за руку.

— Горячая ванна сейчас была бы очень кстати, — ее пальцы скользят по моему уху.