Чтение онлайн

— Анжелика! — окликнул Герман. — Быстро погаси ему злость, или он разнесет машину!

— Каким образом?! — меня колотило от ужаса.

— Злость освобождает безжалостную сущность дара, — рассказывал Герман, будто на самом деле никуда не спешил, только гнал с бешеной скоростью по трассе, — а возбуждение действует наоборот. Пока Рен не умеет контролировать это самостоятельно, помоги ему.

То есть мне на этого багрового монстра со взглядом, в котором пылала жажда уничтожить все вокруг, нужно наброситься с поцелуями?

Глава 19. Анжелика

— Рен! — тихо позвала я и коснулась пальцами его багрового предплечья. Оно горячее, будто раскаленный металл. Превозмогая жжение, я сильнее стиснула его руку. Он повернул лицо ко мне — не верилось, что это Рен! Не лицо, а кроваво-красная маска дьявола! Его ноздри расширялись от тяжелого дыхания, губы сжались в тонкую линию, вены вздулись на висках. Казалось, он мне сейчас шею свернет одной левой, словно котенку.

Почему Герман сразу не объяснил, как контролировать дар? Еще до того, как его пересадил. По-моему, он только упивался тем, что творилось с Реном.

Я придвинулась ближе к нему — по крайней мере он пока просто смотрел на меня. Острая лихорадка колотила мое тело, прошибал холодный пот. Рен сейчас выглядел страшнее, чем в обличьи с рогами.

Он теперь будто зло в квадрате, которое заполнило все и не оставляло места доброй его части.

То ли моя кожа на пальцах и ладони привыкла к жару, то ли он начал слегка остывать? Я погладила его плечо — удивительно, как футболка не дымилась, ибо горячая как фольга, которую только что достали из духовки.

— Рен, я хочу тебя…

Он обжег мои губы диким поцелуем, стиснул в горячих объятьях — я точно нырнула в печку. Летний зной в полдень ничто по сравнению с жаром его тела. Я сгорю, я сгорю… Пожар будто выжег весь кислород в легких, кожа плавилась, в крови словно бурлила лава. В пьяной агонии я отвечала на поцелуй, крепче стискивала его горячие плечи… и постепенно адский жар отступал, но усиливался напор. Рен забрался мне под топ, опалял жгучими касаниями нежную кожу, поджигал нервы.

Нас завертело в слепящем калейдоскопе — его руки принялись шарить по всему моему телу, уже неопасно горячие, и я отдалась накрывшему возбуждению. Не видела, куда мы ехали, не отрывалась от жадных губ, изучала пальцами его новое тело. В промежности сладко ныло желание, я нетерпеливо раздвигала бедра, позволяя Рену пробираться под пояс легких летних штанов. Он дразнил меня, не забираясь под трусики и заставляя ерзать на кожаной обивке кресел.

Внезапный щелчок прозвучал как выстрел. Я вздрогнула, оторвалась от губ Рена и повернулась на звук — Герман пристально смотрел на нас с водительского сидения и затягивался электронной сигаретой. Его взгляд беспощадно кромсал хмельной туман в моей голове.

— Уже приехали? — хрипло спросил Рен и следом прочистил горло. Его руки продолжали меня крепко сжимать.

— Да, остановимся в этом доме на первое время.

Вокруг машины было темно, словно в глухом лесу, а на фоне ночного неба возвышалась двускатная крыша. Я выкарабкалась из цепких рук Рена, открыла дверцу, и мне в лицо хлынула освежающая влажная прохлада с нотками хвои, смолы и ягод. Чуть поодаль отражение луны блестело на водной глади озера.

Здесь красиво. И страшно — везде тьма-тьмущая.

Меня приобняла за талию рука — точно Рен — и враз сделалось не так тревожно.

Герман прошел вперед, и когда мои глаза привыкли немного к тьме, я стала различать аккуратные кустики, посаженные вдоль тропинки, по которой мы двинулись вперед.

Дом полностью из дерева, что снаружи, что внутри — стены, двери, потолок. Я сняла обувь и прошла босиком по шкурам к спящему камину.

— Давай прямо сейчас учи, как управлять даром, — потребовал Рен.

— Думаю, это немного подождет. Мы только зашли. Я хочу сначала расслабиться. Здесь вроде было джакузи.

— Ничего не подождет. Я не хочу ее случайно покалечить.

— Ты ее не покалечишь, дар чувствует, что она для тебя желанна.

— Я говорю: случайно!

Пока они препирались, я осматривала уютную гостиную. На стенах висели картины природы, написанные маслом, на камине стояли фигурки птиц, на большом бежевом диване прилег пушистый красный плед.

— Поверь мне, — продолжал Герман, — даже случайно не получится. Если ты, конечно, не будешь махать мечами.

Мужчины до сих пор стояли при входе. И, кажется, кожа Рена снова начала багроветь. Я тут же кинулась к нему и взяла его за руку — уже горячая, как нагретый солнцем камень.

— Герман, после того что было в машине, разве обучение не требуется срочно? — спросила я. — Вряд ли Рен успокоится, если ты хоть что-то не расскажешь.

Охотник даже не смотрел на меня — в его взгляде темнело что-то незнакомое. Я внутренне поежилась.

— Рен, хочешь сейчас? Тогда сначала с тебя ответ на вопрос: какими способностями ты обладаешь кроме тех, что я видел? Мне нужно знать, потому что от этого зависит успех обучения.

Рен подозрительно сощурился.

— От этого зависит твое желание обучать, а не успех. Шантажировать меня собрался, ищейка, когда дошло до дела? Пошли на улицу, я тебе покажу все свои способности. Правда, это будет последнее, что ты увидишь в своей жизни.

Только-только ведь начали более-менее нормально общаться! Герману подзатыльник выписать надо! Но пока я прижалась к груди Рена, обняла его что есть сил, прилипла, как пиявка, не отодрать. Его бешено скачущее сердце постепенно выравнивало ритм.

— Убивать своего наставника — так себе идея, — хмыкнул Герман за моей спиной. — Лучше придерживаться со мной компромисса. — Его голос становился все ближе и ближе, пока не раздался над самым ухом. — Ты хорошо на него действуешь, продолжай. Но, может, будет еще лучше, если ты разденешься? — И он подхватил за край мой топ и потянул его вверх.

Ошарашенная, я не спешила поднимать руки, чтобы позволить Герману стащить с меня ткань через голову. Он нашел другой выход — бретельки легко треснули в его пальцах, и топ почти сам сполз гармошкой мне к бедрам. Теплые ладони сжали мою талию, пробуждая волну мурашек, двинулись по спине и расстегнули застежку на лифчике.

Невиданная наглость! Я разомкнула руки за спиной Рена и повернулась лицом к Герману, придерживая убегающее белье. А оно норовило убежать — охотник не отпускал одну застежку, бретелька сползла с плеча и перетягивала мне руку. Черные глаза уставились в район декольте, как на самый лакомый в мире десерт. Да, мою грудь не так-то просто прикрыть моими маленькими ручонками. Все равно видно аппетитные полушария.

Рен выручил — просунул свои руки под подмышками и накрыл мне грудь широкими ладонями. Затвердевшие соски нарочно попали между большим и указательным пальцами, и демон не преминул их потереть, покрутить, стискивая до сладкой боли. Герман окончательно снял болтающийся лифчик, отшвырнул его на диван и ухватился за топ, который повис на моих бедрах тряпочкой. Или петлей? Он крепко за него взялся, как за веревку, и резко дернул на себя, одновременно с этим делая шаг ближе ко мне, почти вплотную. Его рука пробралась под моими прядями к шее, пальцы зарылись в волосы, и на мой рот обрушился безудержный поцелуй.