Чтение онлайн

А потом Маша просто перестала спать без меня. Не могла уснуть, если я меня не было рядом. Я пытался лежать рядом, а потом уходить, когда она заснёт, но не прокатывало. Она тут же открывала глаза. Теперь Машка обосновалась в моей комнате. День проводила в той, что отвёл ей отец, а вечером приходила ко мне под бок.

Отец со мной не разговаривал. Смотрел мимо, игнорируя мои презрительные и полные ненависти взгляды. Стабильно переводил суммы на карточку на личные расходы, но избегал. А в мае у него началось обострение. Он следил за Машкой. Просто б**** ездил за нами везде. Стоял под окнами кафешки, где мы обедали. Ждал у школы, стоя под окнами. Пытался выловить её. Я понимал, что он может приказать своим шакалам, и они меня скрутят. Я понимал, что он снова может меня кинуть в подвал, а сам будет делать с Машкой… Я даже думать об этом боялся.

Я тщательно рыл. Искал на него компромат. Смог вырубить охранника и сделать так, чтобы все видео с камер видеонаблюдения транслировались на моём компьютере. Выяснив, что камер нет только в кабинете отца. Купить камеру слежения не составило труда, куда сложнее было найти удобный момент, чтобы попасть в кабинет отца, не спалившись. Но тут мне повезло. Отец взял всех своих цепных псов, уехав на приём, где был велик риск, что его грохнут. Жаль, что только риск…

Изредка я видел, что до отца доходит, что Машка не Варя. И в такие моменты он пытался загладить свою вину. Дарил подарки, пытался устроить семейные ужин, которые с треском проваливались. Потому что просветы в сознании этого ублюдка были кратковременными. Он упорно продолжает называть Машу Варей. Тянет к ней свои руки, пальцы которых я ломал ему уже пару раз за этот год.

Что больше всего напрягало — он меня не трогал. Напротив, суммы, которые поступали на карту для карманных расходов, увеличивались. Может, мразь понимала, что кроме меня его дочь никто не защитит от него?

Я снимал деньги с карты и откладывал на день, когда смогу купить или снять квартиру и забрать Машу из этого ада. Именно ада. Потому что с каждым днём отец становился всё безумнее. А его попытки выловить Машку учащались. У меня накопилось достаточно информации, которая поможет засадить ублюдка за решётку. До конца жизни.

Например, что теракт семь лет назад, когда автобус набитый пассажирами под завязку взлетел в воздух, был его заказом. Я сидел и не мог поверить тому, что слышал. Но голос отца, который обсуждал детали того происшествия и размышлял, поможет ли ему при выборах мэра города факт того, что он оказал финансовую поддержку семьям тех, чьи родственники погибли при теракте. В ходе разговора я понял, что этот ублюдок выстроил план на десятки лет вперёд. Он зарабатывал репутацию, чтобы потом она работала на него.

Только я понимал, что нужно дождаться совершеннолетия Маши. Чтобы её не забрали в детский дом. Этого сестра точно не переживёт. Уж лучше жить в одном доме с больным психом, которые не тронет, по крайней мере до выборов, чем в детском доме. Там свою нежную и пугливую Машку я точно защитить не смогу. А слабых не любят. Точнее любят. Поиздеваться.

Поцеловал сестру в макушку. Прижал к себе теснее, ужасаясь только от одной мысли, что кто-то причинит ей боль. Иногда моё желание её защитить переходило все границы. Я это знаю. Но ничего поделать не могу. Как тогда в актовом зале, когда накричал на Колючку. Как сегодня, когда увидел синяк на её руке. Вот просто накрыло яростью. Смело. Кроме шума в ушах я не слышал ничего. Шёл с одной целью — набить рожу рыжему. Особенно лишила последних остатков разума его фраза, сказанная тихо, чтобы только я услышал:

— Кукла моя, хочешь ты того или нет. Я люблю ей. Она будет моей. Как и Дашка.

Только потом я понял, что лоханулся. Облажался. Но, во всяком случае, я давно мечтал врезать по наглой рыжей морде. Потому что Лев меня бесил. Всегда. Когда я таскался каждый день во двор Колючки. В лагере. И в школе. Когда меня выворачивало наизнанку, разрывало на части от жгучей ревности. Когда я видел, что он касается её. Поэтому я даже рад тому, что спустил пар. Только вот Машка расстроилась. Единственное, что заставляло испытывать укол сожаления. Мелкая влюбилась. Впервые в жизни. И я вижу, что это взаимно. По глазам рыжего понял. По выражению лица, когда он на сестру смотрел. И понял, что он, так же как и я, свихнулся. Потому что такой взгляд я видел часто в зеркале, когда просыпался. Когда в голове ещё продолжал звучать голос моей Колючки.

Я не знаю почему, но спустив пар, я даже проникся некой симпатией к рыжему. Потёр челюсть и ухмыльнулся. Он сможет защитить Машку. Я уверен. Сестру в обиду он не даст. Вот только кто сможет защитить его от нашего больного папаши? Ведь этот ублюдок с лёгкостью избавится от Льва. Наймёт киллера, как это было с ухажёром Машиной мамы. Сожжёт. Утопит где-нибудь. Папаша множество способов избавления от трупов знает. Больной ублюдок.

Я понимаю, что со Львом нужно поговорить. Убедиться, что он любит Машку. Что будет готов ждать мелкую, пока она станет совершеннолетней. Тогда я сделаю всё, чтобы отца посадили. Чтобы Машка была счастлива. Конечно, я не стану сразу раскрывать все карты, потому что вижу, что рыжий не из тех пацанов, что будет сидеть в стороне и ждать. Вижу, что он не сможет.

Когда я думал, что Колючка встречается с Одинцовым меня это не особо сдерживало. Но я уже понял, что рыжий куда принципиальнее меня. Он не станет давить, как я. Он будет ждать, когда Машка сделает выбор. Когда Машка сама придёт к нему. Или хотя бы даст знак, что он ей нужен.

Вот тогда его никто не удержит. Я в этом уверен.

Осторожно переложил голову сестры на подушку. Поднялся с кровати, убедившись, что она не проснётся и пошёл на кухню, закрыв дверь на ключ. Залез в холодильник, достал котлеты и гречку, поставил греться в микроволновку. Нужно будет разбудить Машку и заставить поесть. Потому что завтрак она сегодня пропустила. Мысли незаметно перескочили на Колючку.

Невыносимо сильно захотелось оказаться рядом. Снова услышать её голос. Убедиться, что с ней всё хорошо. Но я не могу оставить Машу опять одну. Не сегодня. Только не после приступа. Сейчас она будет слабой и разбитой.

Поставил еду на поднос, положил вилки и хлеб, и пошёл обратно в комнату. Маша уже не спала. Сидела на кровати и сонно хлопала глазами.

— Привет, — улыбнулся ей. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — она потянулась.

— Я тебе обед принёс, — поставил поднос на стол.

— Ты хочешь к ней, да? — улыбнулась понимающе Маша.

— Хочу. Но поеду завтра, — повёл плечом.

— Давай, я поеду с тобой, — предложила Маша. — Подожду в коридоре. Или в кафе схожу.

— Ты уверена? Я знаю, что ты плохо себя чувствуешь.

— Нормально всё, Саша, — Маша поднялась с кровати и взяла тарелку в руки. — Сейчас покушаю и поедем.

Больше отговаривать я не стал. Потому что хотел, рвался туда, где лежит моя Колючка. Хоть на пять минут. Просто коснуться. Вдохнуть запах. Прижаться к её губам.

После обеда вызвал такси, и мы с Машкой поехали в больницу. Только палата оказалась пуста. Я застыл, держась за ручку двери и непонимающе смотря на пустую койку.

— Что такое? — спросила тихо Маша.

— Её здесь нет.

— Может, выписали? Давай у медсестры спросим.

Я кивнул. Развернулся и заметил на лавочке в конце коридора Льва. Парень сидел у дверей, на которых висела табличка «операционная». Рванул в его сторону, оставляя Машку за спиной.

— Она там? — махнул рукой в сторону дверей.