Чтение онлайн

Мой похититель резко сел на корточки. Склонился и разрезал верёвку, удерживающую мои руки. Перехватил правую руку за запястье и больно дёрнул за руку к себе. Распластал пальцы на своём колене и поднёс нож к мизинцу.

— Прошу Вас! Не надо! Умоляю! Я ничего не сделала!

— Заткнись! — рыкнул мужчина. — Я пришлю ему твой хорошенький пальчик почтой. Все твои пальцы. По одному!

— Не надо! Прошу Вас! — я понятия не имею, откуда берутся силы, чтобы возражать. Чтобы умолять. Меня трясёт от страха так, что даже кажется, что я уже лежу без сознания. — Я ничего не сделала Вам!

— Закрой рот, — мужчина вскидывает на меня полный злобы взгляд синих глаз. — Закрой рот, девчонка, — а в глубине его глаз я вижу страх и боль. — Жить хочешь? Да? — ревёт раненным зверем. Я не отвечаю, молча глотая слёзы. — Моя дочь тоже хотела! Хотела! — мужчина закрывает лицо ладонями и оседает на землю. Я вижу, как отлетает в сторону нож. Вижу, как его плечи начинаются сотрясаться от рыданий. — Вика тоже жить хотела. Выбрала университет. Готовилась к поступлению. Была полна жизни и надежд, — он раскачивается из стороны в сторону. Его рука безвольно соскальзывает на колени, а я вижу его лицо. Такое ощущение, что всего за минуту он постарел лет на двадцать. На лице залегли глубокие морщины. А в глазах такая тоска, такая боль, что я отшатнулась. — Моя девочка мечтала поступить в театральный. Мечтала. Но её мечты так и остались мечтами. А знаешь почему? — устало спрашивает, вскидывая на меня глаза. — Потому что она была в том автобусе. Моей Викусе было бы двадцать пять лет. Двадцать. Пять, — взгляд в пустоту. — Она бы могла быть мамой. А я дедом, — качает головой. — Но Викуси нет. Потому что твой отец убил её.

— Нет! — я мотаю головой.

— Да, девочка. Да… — плечи мужчины снова начинают содрогаться.

— Но ведь… По всем новостям говорили, что посадили того, кто устроил взрыв! Того, кто был причастен ко всему этому.

Мужчина склонил голову набок, слушая меня с грустной улыбкой.

— Маленький наивный ангел. Ты так похожа на неё.

У меня в горле ком слёз встал от тепла в голосе этого мужчины. Мне стоит его бояться, а мне напротив хочется его обнять. Забрать ту чёрную пожирающую боль, что грызёт его.

— Я смог узнать, кто был заказчиком, девочка…

— Мой отец, — дрожащим голосом сказала я. — Мне так жаль… Так жаль… — я заплакала, вытирая слёзы, которые никак не желали останавливаться.

— Следил за ним. Узнал, что он в дочери своей души не чает… Я… — хрипит. Кулаком с силой ударяет в землю.

— Я очень сильно похожа на свою маму, — зачем-то выпалила я, понимая, что сейчас не самый лучший момент для откровений. — Она, наверное, единственный человек, которого любил мой отец. Настолько любил, что стал одержим. Мамы не стало по его вине. Он убил её. И забрал меня в свой дом. Он называет меня её именем. И уже пытался… — голос срывается, когда я вновь вспоминаю события того ужасного вечера. — Я каждый раз пытаюсь найти ему оправдание, — я морщусь и растираю руки, на которых остались следы от верёвки, — но каждый раз я узнаю, что-то новое. Что-то настолько ужасное… Но ведь должно же быть в человеке что-то хорошее? — я вскидываю на мужчину глаза.

Мужчина молчит. Я вижу, что он плачет. И продолжаю говорить, пока мне дают такую возможность. Может быть, я сумасшедшая, но я его не боюсь. Я вижу, что он не причинит мне вреда. Этот бедный мужчина отчаялся. Он потерял самое драгоценное сокровище в своей жизни — свою дочь.

— Я боюсь быть счастливой. Я боюсь, что он убьёт всех тех, кого я люблю. Я отталкиваю всех, кто пытается со мной дружить. Я отталкиваю парня, который меня любит и которого люблю я. И я не знаю, что будет, когда я стану совершеннолетней. Мой брат верит, что мы сможем от него избавиться. Что мы сможем его посадить… А я не могу в это поверить, — говорю тихо, нервно заламывая пальцы. — Я даже представить не могу, сколько семей пострадало из-за него. И сколько людей будет готово причинить вред мне и моему брату. Ведь… если он такой, то и дети такие?

— Нет, — уголки губ мужчины дёргаются, будто он собирается улыбнуться. — Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Бес попутал, — качает головой и сжимает пальцами переносицу.

Кое-как я встаю на колени. Ноги до сих пор связаны. Я подползаю к мужчине и обвиваю его шею руками.

— Мне очень жаль… Я понимаю, что слова пусты… И что дочь вернуть своим сожалением я не смогу, но… Боже… — от кома в горле я не могу говорить.

Я чувствую, что тело мужчины каменеет. Готовлюсь к тому, что он меня оттолкнёт, но со звуком, похожим на скулёж, он сжимает меня в руках. С такой нечеловеческой силой, что мне становится больно. Мужчина ревёт. Громко. Утыкается лбом в моё плечо и ревёт. И в этом рёве чувствуется вся боль, вся безысходность потерявшего своего ребёнка родителя. Сколько бы лет не прошло, этот мужчина будет оплакивать свою дочь.

— Ей было всего семнадцать, — начал говорить глухо мужчина. — Он с детства любила рисовать, — смешок. — Разрисовывала все стены, все документы. Всё бы отдал, чтобы она сделала это снова. Она всегда называла меня «любимым папулечкой». Она была папиной дочкой. Ездила со мной на рыбалку. Ходила в походы. И сколько бы лет ей не было, каждый вечер она приходила ко мне перед сном. Забиралась под одеяло и просто лежала рядом. Моя Викуся… Мне до сих кажется, что в соседней комнате раздаются её шаги. Что вот-вот распахнётся дверь и в комнату влетит она. Покажет новый портрет… В тот день у нас с её матерью было плохое предчувствие. Предлагали ей остаться дома. Не идти на учёбу. Провести день вместе. Но она ушла. Успела на тот автобус… Единственное, что успокаивает — моя девочка не мучилась. Она умерла сразу… — мужчина замолкает. Снова его плечи трясутся от несдерживаемых рыданий. — У тебя, наверное, ноги затекли, — пробормотал он, тянясь за ножом. Я невольно напряглась. — Я не причиню тебе вреда, Маша, — качает головой. — Старый дурак. Бес меня попутал. Думал, что так смогу отомстить. Но…

— Но Вы знаете, что Вы не убийца, — я села на попу, вытягивая ноги, чтобы мужчина разрезал верёвки. — И не садист. Вы не такой, как он. И знаете, что Вам не принесло бы это облегчения.

Мужчина улыбается грустно:

— Ты так похожа на неё. Такая юная, а такая рассудительная. Я порой поражался тому, как в голове моего ангела появляются мысли, которые никогда не приходили в голову мне, взрослому мужчине.

— А можно узнать, как Вас зовут? — робко спросила я, растирая онемевшие ноги.

— Виктор Павлович. Скоро приедет твой отец, Маша, — в его глазах я вижу решительный блеск.

— Нет! Я не позволю ему этого сделать! Нет, Виктор Павлович! На этом жизнь не заканчивается! — я поднимаюсь на ноги и упорно иду к мужчине, хотя ноги подкашиваются. — Пожалуйста! — я выдыхаю, хватая сухую руку. — Ведь… Ведь есть детки в детских домах, которые ждут любви. Не сдавайтесь, прошу Вас!

— Меня посадят в любом случае, Машенька, — улыбается мужчина.

— Я не позволю им этого сделать! Не позволю, Виктор Павлович. Вы ничего мне не сделали. Вы не причинили мне вреда. Только немного напугали.

— Маша…

— Вы сильный мужчина, Виктор Павлович. Вы прожили с этой болью столько лет! Вы добрались до правды. Вы сделали всё, чтобы ОНА знала, что Вы не бездействуете. Что Вы всё тот же лучший папа, который всегда защитит свою любимую дочь! Я уверена, что она гордится Вами. Но ещё я уверена в том, что она хочет, чтобы Вы жили дальше! Чтобы Вы не сдавались.

За дверьми слышится шум.

— Я прошу Вас! Ради дочери! Не сдавайтесь! — мужчина молчит.

Я выхожу вперёд, когда дверь распахивается и в помещение вламываются люди в чёрном с автоматами наперевес.

— Отойдите от девушки, — кричит кто-то.

Я раскидываю руки в сторону и твёрдо говорю:

— Вышло недоразумение! Мой отец неуравновешенный и психически нездоровый мужчина! Он тиран! Он следит за каждым моим шагом, и если я не отвечаю, он поднимает панику! Виктора Петровича я попросила помочь, потому что никто из знакомых не мог мне помочь. Виктор Петрович узнал интересную информацию касательно взрыва, в котором когда-то погибла его дочь. Он узнал, кто был заказчиком. Мой отец. Это просто нелепое недоразумение.