Чтение онлайн

Публика на месте преступления напоминала сборище вампиров или трибуну на боях без правил. Каждый, кто только мог нацепить на машину полицейскую мигалку, приперся на дармовое зрелище. Три черно-белых полицейских джипа стояли вокруг желтого «Линкольна», точно крытые фургоны, защищающие от индейских набегов лагерь первых поселенцев. Вот только худший из набегов уже состоялся и человека убили. Теперь задача полицейских — защищать тело от стервятников, оцепить место убийства и отгонять зевак, чтобы не подходили слишком близко. Включенные фары машин и прожектора, направленные на каркас строящегося отеля, заливали площадку резким белым светом с красно-синими сполохами мигалок на джипах, а над всем этим в черном небе то и дело сверкали молнии.

Среди общей массы Дэн сразу же заметил группу в полсотни человек, добрая половина которых, галдя, кинулась ему навстречу с горящими глазами и камерами на изготовку. Репортеры, мать их так. Дэн ставил их на одну доску с теми, кто пристает к детям с вопросом, кого они любят больше, маму или папу. Эти тоже вечно задают идиотские вопросы и ждут ответов, которых он не в состоянии дать. Сейчас увяжутся за ним, как стая шакалов, будут ползать на брюхе за любые крохи информации. Он сам, уйдя из большого футбола, не остался в Лос-Анджелесе как раз из-за того, что чертовы писаки разобрали по косточкам всю его личную жизнь, включая многоэтапный бракоразводный процесс. И опять они тут, на его территории. Почуяли кровь. Их ручные фонарики светили Дэну прямо в лицо, ослепляли, и он опустил глаза.

— Шериф Янсен, вы потрясены?

— Шериф, у него были враги?

— Вы кого-нибудь подозреваете?

— Есть ли свидетели?

Дэн отмахнулся от града вопросов, зная, что, если остановится и скажет хоть слово, они уже не отстанут. Старший помощник шерифа Марк Кауфман, невысокий лысеющий крепыш лет тридцати пяти, оттеснил плечом пару особо активных репортеров и подошел к нему первым. Пот темными пятнами проступал на его форменной рубашке хаки, черные брюки были все в полузасохшей грязи. Он нервно трещал пальцами и смотрел, как всегда, озабоченно.

— Господи, я уж думал, ты не приедешь.

— Кто его нашел? — вполголоса спросил Дэн.

— Элизабет Стюарт. Знаешь, та самая, что купила «Клэрион» и живет на ферме Дрю. — Марк оторопело помотал головой. — Ну, доложу тебе, и баба.

Дэн замедлил шаг, услышав над собою шум вертолетных лопастей, поднял голову и тут же зажмурился, ослепленный светом прожектора. На боку вертолета он успел прочесть первые буквы названия столичного телеканала из Миннеаполиса. Вертолет завис над стройплощадкой, как выглядывающий жертву стервятник. Еще один стервятник.

— Чтоб им сгореть, — буркнул Дэн. — Мало им своих убийств.

Не дожидаясь ответа от Кауфмана, он двинулся напролом через толпу, не обращая внимания на сыпавшиеся со, всех сторон вопросы. Кении Спенсер, героически сдерживавший натиск на подступах к «Линкольну», с явным облегчением посторонился, пропуская шефа к месту убийства. На крохотном пятачке среди давки и гвалта царила странная тишина. Затишье перед бурей. — Добрый вечер, шериф, — кивнул Кении, нервно сглатывая и переводя взгляд с Дэна на репортеров и обратно. Его длинное, худое, мертвенно-бледное лицо блестело от пота.

— Еще какой добрый, а, Кенни?

Тот даже не смог улыбнуться в ответ. Кении было всего двадцать три, работал он совсем недавно и к смертям привыкнуть не успел. Да, конечно, прошлой зимой разбился на машине Мило Торнсон, и еще Эдит Барнс рухнула замертво во время танца «Сыны Норвегии» — у нее случился инфаркт, но то — другое дело. Сегодняшняя смерть была насильственной и оттого очень страшной. Кто-то буквально лишил жизни Джералда Джарвиса, перерезал ему горло, и жизнь вытекла из него вместе с потоком крови… Кенни передернуло, лицо стало пепельно-серым, во рту появился противный металлический привкус. Лучше бы ему сегодня не ужинать. Он с трудом проглотил слюну.

Дэн хлопнул своего стажера по плечу и заставил себя подойти ближе к «Линкольну». Он не сердился на парня за малодушие; ему и самому-то не в радость это видеть. Смерть красивой не бывает. Семь лет Дэн прослужил помощником шерифа и уже два года — шерифом, но почему-то ему никогда не верилось, что придется столкнуться со смертью во всем ее безобразии. Во всяком случае, здесь.

В Стилл-Крик убийств не бывало. В Окленде и Лос-Анджелесе он успел напрочь забыть об этом. Там об убийствах ежедневно кричали заголовки газет, и он так привык, что просматривал криминальную хронику по диагонали, по пути к комиксам и спортивным новостям. А здесь такого просто не водилось, люди не запирали домов, спокойно оставляли ключи в машинах и без колебаний останавливались на дороге, чтобы подвезти незнакомого человека. В округе Тайлер никто не знал, что такое убийство, хотя в Рочестере, ближайшем «большом» городе с шестьюдесятью тысячами населения, периодически что-то случалось. В Стилл-Крик только читали газеты и слушали вечерние новости, качали головами, беспокоились и даже пугались, но, в конце концов, все эти ужасы происходили не в их городке, а в большом мире, который давно уже катится непонятно куда. Стилл-Крик беды обходили сторотой. До сих пор…

Дэн тяжело вздохнул, расправил плечи и попытался оценить обстановку с позиции представителя власти — трезво и беспристрастно, — но все впустую. Перед ним лежал мертвый человек, которого убил другой человек. Дэну казалось, что рушатся самые основы его миропорядка, однако он сумел сохранить бесстрастное лицо, когда нагнулся над трупом.

Джарвис ничком лежал на гравии, вытянув руки по швам, ногами в машине, похожий на толстого мертвого тюленя. Дэн осторожно приподнял его за правое плечо. Действительно, через все горло шел страшный глубокий разрез, в котором виднелась трахея. Тонкий слой кожи на краях слегка отогнулся наружу, отчего рана напоминала жуткую улыбку на отвратительно растянутых губах, багровых от темной свернувшейся крови.

Он умер быстро, слишком быстро, чтобы примириться со своей участью, подумал Дэн, переведя взгляд с горла на застывшие в недоумении открытые темные глаза Джарвиса, на разинутый в беззвучном крике рот.

При жизни Джарвис не отличался красотой. Было ему лет пятьдесят. Грубое, топорное, обрюзгшее лицо, пухлые губы с брезгливо опущенными вниз уголками. Морковном рыжие волосы он зализывал назад при помощи геля и взбивал надо лбом нелепый кок, делавший лицо похожим на бобовый стручок. Смерть его совершенно не облагородила. Лицо уже покинула гипсовая бледность первых посмертных минут, кожа чуть порозовела, точно сильно разведенная водой кровь. Желтая рубашка, пропитанная кровью, топорщилась, как накрахмаленная.

На секунду перед глазами Дэна встала жуткая картина: что было, как только лезвие полоснуло по горлу Джарвиса, и все вокруг покраснело от крови. Его замутило.

— Господи, — пробормотал он, опуская плечо убитого. Трупное окоченение еще не наступило, и тело всеми ста тридцатью килограммами безжизненного мяса и жира, мягко шлепнулось наземь. Дэн опустился на корточки рядом с ним и запустил пальцы в волосы. — Не придется больше Джералду жульничать в покер.

Бойд Элстром стоял, прислонившись к задней дверце"Линкольна" и скрестив руки на груди. Намечающееся брюшко распирало форменную рубашку и нависало над ремнем черных брюк. К сорока двум годам его лицо наконец утратило отравлявшее ему жизнь младенческое выражение и стало просто сердитым, с обиженно надутыми толстыми губами подковкой, неожиданно напомнившее Дэну Джарвиса.

— Молодчина, Элстром, — язвительно протянул он, поднимаясь во весь рост. — Правильно, вытри задницей все отпечатки с машины. Парни из отдела вспомнят тебя добрым словом.

Элстром с кислой физиономией отошел от «Линкольна».

— Ты позвонил в бюро криминальных экспертиз? Дэн, это ведь наше дело. Справимся без них.

— Я уже оценил степень твоего профессионализма, сухо заметил Дэн.

— Я-то точно не стал бы вызывать чужих.

— Но решения принимаешь не ты, так?

— В данный момент — так.